ВЕК БУРЖУАЗНЫХ РЕВОЛЮЦИЙ ЗАКОНЧЕН,

ВЕК СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ - ВПЕРЕДИ

Завершение 20 века, при всей условности летоисчисления, принятого в стоящем на крови и грязи христианском, белом и цивилизованном мире, дает повод подвести итог пройденному периоду человеческой истории.

Чем был 20 век? Каково его место в историческом процессе? Каков объективный характер бывших в нем восстаний и революций? Какова классовая природа и историческая роль возникших в результате них обществ и режимов? Означают ли поражения пролетариата в 20 веке вечность капитализма и несостоятельность (по более умеренной версии, недостаточность)  марксизма, или же они были вызваны преходящими причинами, уже исчезнувшими к 21 веку, и могут быть объяснены только с позиций марксизма?

Чтобы ответить на эти фундаментальные вопросы, как и на многие другие, связанные с ними, нужно вспомнить азбуку исторического материализма, вспомнить, что такое социализм.

Понимание социализма основоположниками исторического материализма исходило не из гуманитарных, метафизических и правовых концепций, а из научно-исторической теории, т.е. из взгляда на историю как на естественный процесс, точно так же совершающийся по объективным законам и независимый от людских пожеланий (напротив, обуславливающий эти желания), как и природные процессы. Для них социализм никоим образом не был выражением извечных идеалов справедливости, демократии и гуманизма, ни даже торжеством этих идеалов. Социализм точно так же не может быть гуманным и демократическим, как не может быть и негуманным и недемократическим. Он либо есть – либо его нет.

Точно так же социализм не означал для Маркса и Энгельса замену частной собственности на государственную. Как установлено историческим материализмом, отношения собственности являются всего лишь юридическим выражением реальных производственных отношений, в конечном итоге сводящихся к отношениям управления, и государственная собственность, вместо того, чтобы быть антиподом частной, есть в конце концов лишь одна из ее форм, как и все другие формы противостоящая общественному владению.

Как естественноисторическое явление, социализм не может быть введен произвольно, в любой момент, как из рыб не могут возникнуть, минуя опосредствующие стадии, млекопитающие. Социализм не может быть построен. Он – разрешение капиталистических противоречий, противоречий, присущих лишь уже господствующему капитализму. Он – не конкурент капитализма в параллельной гонке к общей цели, а его продукт и его тотальное отрицание, его наследник, сын, убивающий отца.

Социалистическая революция не может быть делом ни мятежного крестьянства, ни военных заговорщиков, ни парламентских реформаторов. Она – дело пролетариата, класса лишенных собственности и власти рядовых наемных работников, во главе с революционной партией захватывающих власть и устанавливающих свою неограниченную, тоталитарную (1) диктатуру, которая в течение нескольких десятилетий всемирной гражданской войны разрушает всю совокупность капиталистических отношений: разделение труда (в конечном итоге – труд вообще), классы, капитал, наемный труд, товарное производство, деньги, нации, государства и т.п. Очевидно, что из всех революций 20 века что-то общее с этим имела лишь Октябрьская революция, но даже она, при всем своем величии и политическом радикализме, в области экономики не вышла и не могла выйти за пределы буржуазных мер, т.е. не уничтожила ни разделение труда (и даже не пыталась это сделать), ни товарное производство (лишь пыталась оттеснить его в период «военного коммунизма»). Поэтому ее социалистичность и ее значение для современной борьбы пролетариата – не столько в том, что она сделала, а в том, что она наказала сделать грядущей, еще более великой, Революции Мирового Пролетариата…

Наконец, социалистическая революция возможна лишь при адекватном уровне развития производительных сил, делающем возможным уничтожить первопричину классового деления общества – разделение труда на организаторский и исполнительский. Зависимость производственных отношений от производительных сил – фундаментальная истина марксизма, всю систему исторического материализма можно реконструировать из слов Маркса: «Ветряная мельница дает общество во главе с сюзереном, паровая машина – общество во главе с капиталистом». Отсюда следует, что каждая общественная формация базируется на качественно определенной ступени развития производительных сил, и что техническим базисом социализма не может быть машинное производство с его конвейером, Тейлором и Фордом.

Вспомнив эту азбуку исторического материализма, мы должны взглянуть на псевдосоциалистические общества и их место в историческом процессе, не обращая внимания на их самоназвания и словесные этикетки, а стремясь понять их так, как они были на самом деле.

Все ошибки теорий, пытающихся проанализировать эти общества с менее (троцкизм) или более (Клифф и разные версии третьесистемства) марксистских позиций, вытекали из стремления понять эти общества изолированно и в статике, т.е. в отрыве от общеисторической динамики. Понять же их  можно, только подходя к ним  с желанием не приклеить ярлычок, но определить их место в историческом процессе, процессе, к горю сторонников «национальных путей», «национального своеобразия» и «исключений», универсальном.

Первое, что мы обнаружим, так это то, что все так называемые «социалистические» революции 20 века произошли в отсталых обществах, уже вступивших на путь перехода от аграрной феодальной экономики к экономике индустриальной капиталистической, но чрезвычайно далеких от завершения этого пути, обществах, над которыми капитализм, мировой капиталистический рынок уже установил свое господство, но далеко еще не преобразовал их по образу и подобию своему.

Большая часть производимого здесь продукта вырабатывалась владеющими орудиями труда мелкими самостоятельными производителями, доля аграрного сектора преобладала над долей индустриального, мелкотоварное и патриархальное производство не было вытеснено и переработано современным капиталистическим.

Бедствия от развития капитализма переплетались здесь с бедствиями от недостаточности этого развития, традиционная бедность соединялась с новой нищетой, старые формы эксплуатации становились во 100 крат ужаснее из-за новых ее форм, переплетение старых противоречий с новыми делало здесь революционный взрыв неизбежным. Этот революционный взрыв, однако, ни в коей мере не мог иметь социалистический характер. Наоборот, уничтожив все феодальные путы, сдерживающие развитие капитализма, он должен был открыть период бурного подъема последнего, лишь после чего становилась необходимой и возможной подлинно социалистическая революция.

Пролетарские революционеры начала 20 в. (большевики и Троцкий в России, затем ранний Коминтерн) надеялись, что крестьянская буржуазная революция Востока подтолкнет пролетарскую социалистическую революцию Запада, и что социалистическая диктатура западного пролетариата облегчит Востоку переход к социализму, проводя его ускоренным темпом сквозь буржуазную стадию и сдерживая и ограничивая ее ужасы.

Но, чего не знали и не могли знать Ленин, Троцкий и их товарищи, и что исторический опыт 20 в. говорит нам, пролетарская социалистическая революция была невозможна до тех пор, пока капитализм не подчинит весь земной шар не только своей политической власти (колониализм), но и своей экономической власти, т.е. не преобразует все страны по образу и подобию своему, и до тех пор, пока в недрах капитализма не возникнут такие производительные силы, которые сделают возможным переход к социализму и абсолютным тормозом которых станет сам капитализм.

В силу исторических причин, в странах Востока государственная форма феодализма преобладала над его частной формой. Это вело к фактическому отсутствию независимой от государства буржуазии, способной быть гегемоном буржуазной революции. Но в условиях слаборазвитой промышленности таким гегемоном не стал (за исключением России) и пролетариат, относительно малочисленный, не выделившийся до конца из общей массы эксплуатируемых и потому сознававший себя скорее как часть «угнетенной нации», а не как антипод всей буржуазной нации. В такой ситуации функция руководства буржуазной революцией и/или буржуазной модернизацией досталась бюрократии и/или стремящейся стать таковой интеллигенции(2). Ортодоксальным марксистским определением для этого руководящего слоя буржуазных революций/модернизаций 3-го мира и правящего класса псевдосоциалистических государств будет государственная буржуазия.

Поскольку капитализм в 3-м мире закономерно ассоциировался с колониализмом и, сверх того, казался обреченным на более или менее скорую гибель (до либерального бума 1980-1990-х годов было еще очень далеко), социализм же мог быть отождествлен (в головах людей, разумеется. Известно, что человеческая голова широка, а мир узок) с тысячелетними восточными традициями государственной собственности и правительственной опеки, эта государственная буржуазия любила  (3) говорить о социализме и называть управляемые ею общества социалистическими (тут существовала градация – от «марксистско-ленинских» словес Сталина и Мао до умеренной социал-демократии, исламского «социализма» и т.п.). Под «социализмом» понимались Накопление, Труд, Самоотречение, Дисциплина, Патриотизм, Порядок и прочие атрибуты юношеского героически-пуританского этапа капитализма. Весь этот словесный камуфляж ничуть не менял дела, и реальным содержанием «строительства социализма» было строительство капитализма, под красными знаменами и с пением «Интернационала» шел процесс первоначального капиталистического накопления, отделения непосредственного производителя от средств производства и превращения вчерашнего крестьянина или ремесленника в наемного рабочего на капиталистическом производстве (4), процесс превращения аграрной полуфеодальной экономики в экономику индустриальную буржуазную.

В этом, и только в этом, состоит пресловутая тайна сталинизма! Далекий от того, чтобы опровергать марксизм или требовать разбавления его чуждыми примесями, исторический опыт поражения пролетариата и утверждения капитализма в 20 в. может быть объяснен только с позиций марксизма. Потерпел поражение не марксизм – потерпел поражение пролетариат. Произошло это не в 1991 г., а в 1920-е гг., и было следствием не ошибок теории, а нехватки физической силы.

Это поражение пролетариата было объяснено марксизмом – до некоторой меры уже в 1920-е годы различными левооппозиционными течениями РКП(б) и Коминтерна (можно вспомнить децистов, Г.Е.Зиновьева и т.д) и с куда большей последовательностью и полнотой после 1945г. А.Бордигой и Итальянской Коммунистической Левой, которая стала связующим звеном между революционной волной 1917-1923 годов и грядущей пролетарской революцией 21века, сохранив революционно-пролетарский курс в отличие от выродившихся в реформизм троцкистских организаций – поганых внуков великого прадеда.

И пусть кричат о преступлениях сталинизма либеральные идиоты, пусть буржуазные историки открывают о нем все новые и новые факты. Это не наши, а ваши преступления, господа буржуа, преступления не коммунизма, а капитализма. От наших «преступлений», от нашего террора мы и не думаем отказываться, мы гордимся и принимаем на себя всю ответственность хоть за истребление семейства "святого" дегенерата Николая Второго, хоть за расказачивание (террор иногородней бедноты против казацкой буржуазии, отмщение за запоротых нагайками рабочих и предательски казненных подтелковцев (5)). Более того, мы принимаем ответственность даже за наших предтеч из «Народной воли» и Парижских секций сентября 1792г.(6), более того, даже за любимых вами, господа буржуа, в вашу прогрессивную пору Брута и Телля.

Но сталинский террор – террор не революции, а контрреволюции, террор, неизбежный для осуществления первоначального накопления капитала, и, как таковой, далеко не уникальный. Он лишь сконцентрировал в 25 годах все те ужасы, какие заняли в Англии 250 лет, и лишь настолько превосходил последние размахом, насколько завод 20 века  превосходит мануфактуру 16 века. Но чем 10 лет «за колоски» хуже смертной казни за бродяжничество, чем ГУЛАГ хуже работного дома? Даже фальсифицированные процессы с покаяниями подсудимых находят полную аналогию в Англии Генриха Восьмого (7), с той только разницей, что в варварском СССР расстреливали, а в «матери европейских свобод» существовала такая милая вещь, как «квалифицированная казнь за государственную измену» (повешение не до смерти, затем вырезание внутренностей и половых органов и четвертование), юридически отмененная лишь в 19 веке.

Прогресс, осуществленный режимами первоначального накопления капитала, был прогрессом по крови и грязи, по проломленным черепам и сломанным костям, по преданным надеждам и растоптанным иллюзиям. Но таков прогресс в любом эксплуататорском обществе – и здесь он не может быть иным. Но этот прогресс был. Никакой экономический кризис и никакая политическая реакция не отбросят Россию в состояние, в каком она была при Александре Третьем, а новым мандаринам из Компартии Китая придется иметь дело уже не с забитыми кули, как их предшественникам из Цинской династии. Гекатомбы трупов легли не напрасно, коль скоро подымется Класс-Мститель за все неправды людской истории, Класс-Искупитель всех людских страданий.

150 лет назад, в эпоху «Коммунистического Манифеста», капитализм реально господствовал лишь в Англии. Даже Франция была по преимуществу мелкобуржуазной страной, Германия – тем более. А что говорить о России? О Китае? Об Индии и Африке? 80 лет назад капиталистическая экономика преобладала лишь в Западной Европе, Северной Америке и отдельных анклавах вне их (в Российской Империи такими анклавами были Петербург, Центр, Донбасс, Урал и некоторые другие). Вокруг этих островов и полуостровов капитализма простирался безбрежный патриархальный и мелкотоварный океан.

Не то теперь. Капитализм сделал свое дело – и палач стоит на пороге. Впервые в истории человечества наемные работники составляют больше половины населения земного шара, а доля пролетариата в населении Индонезии (кто учитывал ее как международный фактор 80 лет назад?) превышает долю пролетариата в населении Германии в 1918 г. Мировая капиталистическая экономика стала глобальной – глобальным будет и свержение ее. Буржуазные реакционеры и мелкобуржуазные утописты вкупе с самими «глобалистскими» правительствами, ужесточающими контроль против иммиграции, хотят держать пролетариев в клетках национальных суверенитетов – к черту! Ответом на глобализацию капитала станет глобализация революции. Мировая пролетарская революция, оказавшаяся невозможной тогда, когда качественное неравенство уровня капиталистического развития на «Западе» и «Востоке» делало неизбежным на Востоке предварительный период капиталистического роста и давало Западу растущий рынок Востока как пластырь для смягчения капиталистических противоречий, эта мировая революция становится неизбежной, лишь только качественное неравенство сменилось обыкновенным количественным, и Восток, прошедший, в немалой своей части под красными знаменами, сквозь стадию  первоначального капиталистического накопления,  вступил в фазу полностью восторжествовавшего, хотя и не самого передового капитализма.

А бурный научно-технический прогресс во второй половине 20 века увенчался компьютеризацией, автоматизацией и роботизацией, т.е. появлением производительных сил, которые делают возможным для рабочих координировать свои действия без посредства начальников и надзирателей и тем самым преодолеть разделение труда на организаторский и исполнительский, а также свести функции рабочего к контролю и наладке автоматизированных линий,  т.е. превратить вековечного раба  в господина над механическими рабами и тем самым – в перспективе – уничтожить труд вообще. Это и есть производительные силы, качественно превосходящие машинное производство и являющиеся адекватной технической основой социализма.

Теперь, и только теперь, капитализм становится абсолютным тормозом технического прогресса, как стал им феодализм с появлением паровой машины, на роль которой в свержении власти царей, дворян и попов с любовью указали наши К. Маркс и Т. Шевченко. Только паровая машина сделала возможным смену основанного  на ручном труде мелкотоварного производства капиталистическим фабричным производством, только с ее появлением буржуазия смогла сделать свою власть и капиталистическую трансформацию общества необратимой, и именно поэтому паровая машина никак не  вмещалась в феодальную систему, паровой двигатель Ползунова пропал без толку в крепостнической России, чтобы воскреснуть и стать рычагом общественного преобразования в буржуазной Англии как машина Дж. Уатта, а русские помещики и американские плантаторы предпочитали паровой машине дешевый труд крепостных и рабов.

Роботы не только не покупают товаров и тем самым не создают рынок сбыта. Они и не производят прибавочной стоимости, которая создается только живым трудом. Всеобщая автоматизация и роботизация производственных процессов уничтожила бы капиталистическую прибыль в нормальном смысле, свела бы ее к чистому монополистическому паразитизму. Именно поэтому  автоматизация и роботизация производства имеет при капитализме, в принципе неспособном довести ее до конца, весьма частичный и ограниченный характер (8), хотя тотальная автоматизация и освобождение людей от изматывающего монотонного труда является уже легкодостижимым, если к этому будет направлена политическая воля правящего класса. Что ж, пролетарии станут им.

Тем более, что прогресс капиталистических противоречий делает пролетарскую революцию не только возможной, но и необходимой. Чтобы человечество могло жить, капитализм должен умереть. Ужасы империалистического мира все больше переплетаются с ужасами империалистической войны, планетарные убийцы проповедуют мораль и гуманность, главные мировые террористы – империалистические державы, впереди коих США и Россия, - объявляют войну терроризму, и ради спасения цивилизации мир отбрасывается к дикости. Каждый лишний день, каждая лишняя минута существования этого клубка кровавых противоречий, этого кодла алчных змей, именуемого рыночной экономикой и цивилизованным миром, стоит тысяч, тысяч, тысяч… миллионов жизней. Тех, кто умер от голода и недоедания. Тех, кто умер от болезней, на лечение которых нет денег. Тех, кто погиб в шахтах Донбасса ради прибыли буржуев, экономящих на технике безопасности. Тех, кого убили цивилизаторские бомбы в Ираке, Югославии или Афганистане. И много кого еще.

Бомбой убито двадцать детишек,

Воинский эшелон спущен под откос…

Об этом ни слова. Ни звука. Тише.

Убийцы слушают «Кавалера роз»…

***

Буря бы грянула, что ли.

Чаша с краями полна…

И буря грянет. Период империалистического равновесия 1945-1989 годов, о коем воздыхают различные Зюгановы, в безвозвратном прошлом. Начинается новая эпоха империалистических войн – и социалистической революции.

Албания, Индонезия, Эквадор – лишь ее первые, неуверенные толчки, отдаленные раскаты надвигающегося грома. Мировая буржуазия еще может справляться с ними, удерживая их под своим контролем через посредство ставшего исключительно реакционным реформизма и национализма и направляя их на тупиковый путь борьбы за утратившую прогрессивное реальное содержание буржуазную демократию. Но что будет, когда потрясения и катаклизмы ударят по самому центру, по самому ядру капиталистического мира?

Чем дольше существует капитализм, тем больше вырабатывает он силы интеграции, сдерживания, инерции. И так как капитализм не способен преодолеть свои противоречия, а может лишь, самое большее, отодвинуть их проявление на время, после чего они ударят с еще большей силой, и так как действие равно противодействию, чтобы взорвать силы интеграции, требуются все большие силы разрушения, движение капитализма идет от катастроф к еще большим катастрофам, каждый новый цикл войн и революций имеет все более всеохватывающий и разрушительный характер. Пусть плачут об этом благочестивые мещане, чья лицемерная мораль – лишь оправдание вечности мира горя и слез, мы помним, что «только из глубины отчаяния может родиться надежда» и что «прежде чем сможет победить добро, зло должно дойти до предела».

Все великие революции прошлого (Французская, Октябрьская, Испанская и т.д.) происходили в обществах, где пролетариат и предпролетариат имел сильные докапиталистические коммунитарные (общинные) традиции, что делало для него легкой самоорганизацию хотя и не на уровне всего общества, но на уровне квартала или завода. Теперь эти докапиталистические общинные традиции существуют разве только у пролетариев периферии, их нет уже у пролетариев СНГ. Живущие в джунглях городов современные СНГовские пролетарии куда более индивидуалистичны, а значит, куда менее способны к самоорганизации на низовом уровне, чем их прадеды 1905 и 1917гг. Потребуются великие потрясения и катастрофы, чтобы выжечь этот индивидуализм, катастрофы, которые поставят каждого перед выбором: или погибать поодиночке, или спастись вместе.

Коммунизм или гибель человечества, - именно так стоит вопрос. Поэтому пролетарская революция спасает не только будущее человечества, но и его прошлое, от того, сможет ли  класс пролетариев взять власть и уничтожить капитализм, прежде чем тот уничтожил человечество, зависит, имела ли смысл вся человеческая история. Пролетариат – спаситель не только жизни живых и нерожденных, но и смысла жизни мертвых. Был ли  род людской необходимым звеном в прогрессивной эволюции Вселенной, не остались ли бесплодными страдания и борьба его представителей, от первых кроманьонцев через рабов древнего Египта  до безвестных и известных мучеников нашего пролетарского класса, или же люди оказались столь же тупиковой и бестолковой ветвью живой материи, как и динозавры, и унаследующие после них землю муравьи через 65 миллионов лет будут задаваться вопросом  «А имели ли разум эти сами себя уничтожившие  прямостоящие позвоночные?» -  это определите вы, пролетарии 21 века…

Завершение в мировом масштабе эпохи буржуазных революций неизбежно влечет за собой преобразование тактики революционно-пролетарских организаций – если они хотят остаться таковыми. То, что раньше было необходимо (поддержка буржуазных национал-освободительных движений) или возможно (участие в выборах), становится исключительно буржуазной ловушкой теперь. Чтобы противостоять накапливающимся силам буржуазной интеграции, все более сносящим вправо, нужно забирать все дальше влево. Федеративное построение Первого Интернационала, вся реальная реформистская практика Второго, надежды на возможность революционного использования парламентаризма Третьего – то, что раньше было неизбежностью, а иногда и необходимостью, должно быть безжалостно отвергнуто теперь.

Новая революция будет еще более великой, беспощадной, всеохватывающей и тоталитарной, чем даже ее первый слабый прообраз, Октябрьская революция. В огне и буре она истребит всю грязь и мерзость старого мира, классы, деньги, нации, государства, индивидуализм и культ индивида, заменив все это простым человечьим общежитьем. Все противоречия прошлого исчезнут, а что будет дальше, об этом узнают те, кто будет жить тогда…

19 век, начавшийся в 1789 г., был веком буржуазных революций на Западе. Начавшийся в 1905 г. 20 век был веком буржуазных революций на Востоке. 21 век станет веком всемирной социалистической революции.

И пусть длится Час Быка, пусть воют все упыри и демоны старого мира. Темнее всего – перед рассветом. Ночь буржуазной контрреволюции, наступившая в 1927 году, заканчивается. Новый пролетарский рассвет уже близок. Все впереди.

Хватит оплакивать прошлое. Будущее принадлежит коммунизму!

Примечания.

1) «Тоталитарная» означает целостная, всеохватывающая, всеобъемлющая. Это хорошее слово мы должны употреблять, не боясь воя всего буржуазного индивидуализма и реформизма.

2) Бюрократия – обладающая властью интеллигенция, интеллигенция – не наделенная властью потенциальная бюрократия. Дело первой – управление, дело второй – духовное руководство. Первая организует непосредственно людей, вторая организует идеи и - через них – людей. Несмотря на противоречия этих двух слоев, они взаимосвязаны и взаимопереходящи.

3) Кое-где любит и до сих пор. На посольстве КНР в Киеве висит стенд, рекламирующий достижения китайского прогресса – буржуазного прогресса, скажем мы. «Растущий китайский рынок притягивает к себе бизнесменов со всего мира… Сотни миллионов китайцев участвуют в рыночной конкуренции… Китай уверенно строит социализм с китайской спецификой». «Социализм», куда, как шакалы на падаль, сбегаются хищники со всего мира, «социализм», бросающий сотни миллионов людей в безжалостный котел рыночной конкуренции! За это умирали пролетарии Шанхая и Кантона в героическом 1927г.?

4) Утверждение, что в СССР рабочая сила не была товаром, т.к. принадлежала одному хозяину, основывается на смешении формальной юридической собственности – собственности государственной – с реальной экономической собственностью, которая на всем протяжении существования СССР, имела не только государственные (собственность правящего класса в целом), но и частно-корпоративные характеристики, в 20-е годы преобладавшие, в 30-40-е гг. оттесненные, но далеко не уничтоженные, а с 50-х годов начавшие стремительно расти. Тенденция к автономии предприятий никуда не исчезала в СССР, хотя и сдерживалась до поры до времени железным обручем сталинской диктатуры. Именно конкуренция предприятий за рабочую силу, породившая такое неприятное для общеклассовых интересов госбуржуазии явление, как «летуны», и вызвала драконовские меры 1930-х- 1940 года по ограничению мобильности рабочей силы. Сталинская эпоха – еще не развитой капитализм, а строительство капитализма, а дом строящийся и дом построенный имеют много различий. Исторической ролью псевдосоциалистических режимов и был переход к капитализму, общества первоначального капиталистического накопления переходны между феодализмом и капитализмом (а не между капитализмом и социализмом, как думают троцкисты,  открывшие что-то «посткапиталистическое» в Эфиопии, Анголе, Северной Корее, где, напротив, было слишком много недокапиталистического).

5) Историю гибели отряда красных казаков во главе с Ф. Подтелковым и М. Кривошлыковым, поверившего белым «братьям – станичникам» и расстрелянного теми в 1-й день пасхи 1918 г., см. в «Тихом Доне» М.Шолохова.

6) Сентябрь 1792 г. – истребление парижскими полупролетариями и мелкими буржуа арестованных контрреволюционеров и уголовников, образец плебейского красного террора.

7) См. Е. Черняк. Судебная петля. М., 1990.

8) А компьютеры, вместо того, чтобы стать надличностным мозгом человечества, в лучшем случае выполняют роль почты и библиотеки, в худшем – карточного стола.

Марлен Инсаров 

Октябрь 2001