НОВЫЙ ВЕК И СТАРЫЙ ИМПЕРИАЛИЗМ

Взрывы в США 11 сентября 2001 г. породили множество интерпретаций их причин. Лишь одна из этих интерпретаций была заведомо неправильной и смехотворной: официальная, согласно которой злобные исламские террористы, пропитанные бескорыстной ненавистью к «цивилизации» и вооруженные ножами, принудили летчиков врезаться в здания Всемирного Торгового Центра, дабы покарать «Большого Шайтана», а заодно дать оному Шайтану идеальный предлог для развертывания программы перевооружения, установления военного контроля в Центральной Азии, усиления полицейского режима, массовых сокращений на производстве и т. д. и т. п.

События 11 сентября (показавшие еще раз крайнюю хрупкость инфраструктуры современной буржуазной цивилизации и крайнюю зависимость ее обитателей от неподвластных им могущественных сил – сил уже не природы, а общества), были настолько филигранной операцией, потребовавшей таких средств и такого высокого уровня планирования и координации действий, что гипотезу об организации их какой-то исламской террористической организацией, действовавшей соответственно собственным целям, можно отбросить сразу. Реально существующие исламские террористические группы, способные на бесцельный террор мести и отчаяния, технически не смогли бы провести акцию такого размаха, любая же организация, имеющая возможность организовать акцию такого масштаба, неизбежно должна была бы сперва четко определить цели, каких она хочет и может достигнуть этим, и сотни раз просчитать все возможные последствия. Возмущенное чувство движет террористом–одиночкой, террористические организации основываются на политическом расчете.

Символический характер ущерба для американского империализма – вот что бросается в глаза при взгляде на акцию 11 сентября. Тщательное планирование, прекрасная организация, много крови, мук и дыма, отчаяния и ужаса – и почти никакого ущерба для американского капитализма и его государства. Если бы организаторы нападения действительно хотели бы нанести как можно больший ущерб США и сделать так, чтобы результаты были адекватны усилиям и жертвам, цели удара были бы совсем другими (главный удар – не по Всемирному Торговому Центру, а по Белому Дому и Пентагону, удар по атомным электростанциям и т. п.). Интересно и то, что самолеты  обрушились на Всемирный Торговый Центр утром, когда там находятся в основном служащие и рабочие, а не ближе к обеду, когда там появляются представители крупной буржуазии.

Очевидно сходство взрывов 11 сентября с взрывами жилых домов в России осенью 1999 г. И там, и там неизбежный результат действий мог иметь только самые неблагоприятные последствия для политических целей тех сил, кому террористические акты были приписаны, зато чрезвычайно выгодны для тех, кто, вопя о борьбе с терроризмом, развернул после этого во всю мощь политику государственного терроризма (русский империализм – в Чечне, американский – в Афганистане) и извлек из этих терактов такую огромную выгоду, что неизбежно приходит на ум, что сам эти теракты и организовал.

Если бы чеченские террористы, ради достижения независимости Чечни (независимости, де-факто уже существовавшей во время взрывов, в период между 1-й и 2-й чеченскими войнами), хотели бы перенести войну на территорию России, они должны были бы для этой цели взорвать Ельцина, а на худой конец какого-нибудь Чубайса. После чего благодарные им российские трудящиеся всей душой поддержали бы дело чеченской независимости и даже поставили бы памятник чеченским сепаратистам.

Но российские трудящиеся напрасно ждали бы освобождения из рук чеченских террористов. В современную эпоху упадка капитализма, исчерпания им своей прогрессивности Великий и Революционный мелкобуржуазный Террор ушел в безвозвратное прошлое. Фениев, народовольцев и эсеров, даже RAFовцев и краснобригадовцев, сменили гангстеры с претензиями, как правило, служащие одной империалистической клике против другой.

Поэтому осенью 1999 г. взорваны были не Ельцин с Чубайсом и даже не особняки рядовых олигархов, а жилые дома пролетарских районов, что создало атмосферу паники и истерии, идеальную для развязывания новой чеченской войны и плавной передачи власти гэбэшно-собчако-чубайсовскому выкормышу, после чего взрывы и прекратились, как по приказу.

Это не означает, что техническими исполнителями, слепыми, полуслепыми или просто купленными, взрывов домов в Москве не могли быть чеченцы, а взрывов 11 сентября в США – «исламские фундаменталисты». Наивно было бы думать, что давние и прочные связи У. Бен Ладена, «Аль Кайды» и талибов с ЦРУ оборвались полностью и навсегда, и что американская буржуазия (какие-то узкие руководящие группы внутри нее) не могла тем или иным способом, через те или иные посредствующие звенья (как именно – узнаем после захвата власти всемирным пролетариатом, если узнаем даже тогда) использовать своих давних агентов – использовать в своих целях. Точно так же неправильно было бы забывать о контактах Басаева с ГРУ или о связях Березовского с чеченской мафией. Но убивает не меч – убивает тот, кто командует мечом.

Итак, в чьих интересах были взрывы 11 сентября в США? «Кому выгодно?» - 1-й вопрос, который надо задавать при расследовании любого преступления.

Очевидно, что, кто бы ни был организатором нападения на ВТЦ и Пентагон, играл он очень по-крупному и ставки были весьма высоки. Огромная масса обездоленных "третьего мира", не думая о реальных причинах и последствиях, в первую очередь радовалась тому, что «отлились кошке мышкины слезки», что можно бросить вызов якобы всемогущему американскому империализму, что впервые с 1914 г. война пришла на американскую землю (и куда нападению мексиканских повстанцев Панчо Вильи на пограничный американский городишко – типичный бесцельный акт отчаяния – по своим эффектам до бомбардировки Нью–Йорка!). Это была не коммунистическая, а шовинистическая радость (прежде всего потому, что в Москве, Бейруте, Каире и т. д. радовались удару по американскому империализму, а не по своему собственному, и не задумывались над тем, а был ли удар по империализму на самом деле), но ни о чем хорошем для американского империализма она не говорила. И если инициатором акции был американский империализм, у него должны были быть весьма серьезные причины пойти на акцию, неизбежным побочным эффектом которой был показ уязвимости США, если же ее организовал кто-то из империалистических конкурентов США, у него должны были быть не менее серьезные причины для игры с огнем, для такого вызова, пусть крайне замаскированного, американскому гегемону.

У империалистических конкурентов США (Западная Европа, Китай, Россия) едва ли были и мотивы, и воля, и сила для провокации такого масштаба. Обретение европейским империализмом единой политической воли далеко от завершения, и момент, когда он бросит вызов американской гегемонии, еще не близок. Китай тоже далеко не готов к борьбе за передел мира и пока что заинтересован в международной стабильности, а не в мировых потрясениях. Россия, по своей экономической силе способная быть лишь региональным жандармом и могущая претендовать на роль второй сверхдержавы разве в фантазиях правительственных и оппозиционных патриотов, тоже далека от того, чтобы повести столь рискованную игру, какую она не вела даже тогда, когда Российская империя называла себя Советским Союзом.

Остаются сами США. И то, что американский империализм должен был организовать такую грандиозную провокацию, свидетельствует о том, что «насквозь прогнило королевство датчан», что мир, стабильность, процветание, прогресс – все это сегодня либо утопия благочестивых мещан, либо вранье стоящих у власти главарей банд, именуемых государствами, что капитализм в начале 21 века снова, как и в начале 20 века, вступил в эпоху неслыханных перемен и невиданных мятежей, в эпоху катастроф, империалистических войн и пролетарских революций. В эту эпоху, скорее всего, решится судьба человечества – погибнет ли оно, деградирует ли на 1500 лет назад или сбросит с себя путы капитализма и наконец-то станет из мнимого реальным единством, т.е. бесклассовым безгосударственным коллективом…

Еще раз: чтобы американский империализм в лице его руководящих групп пошел на такую провокацию, цель должна была быть весьма высока. Речь не могла идти всего лишь о том, чтобы усмирить Афганистан и позволить тем самым компании «Юнокал» провести газопровод Туркменистан – Пакистан. Разумеется, власть в капиталистическом мире подразумевает в т. ч. власть над природными ресурсами, борьба за лидерство означает в т. ч. борьбу за контроль над нефтяными месторождениями и нефтепроводами, но империалистическая экспансия и межимпериалистическое соперничество движутся в 1-ю очередь не интересами частных групп капиталистов, а потребностями империализмов в целом.

Основной проблемой американского империализма в настоящее время является следующая: как сохранить политическую и военную гегемонию в мире, когда теряется ее реальная основа -  экономическая гегемония?  Если перед Первой Империалистической Войной ВВП США составлял 33% мирового, а после Второй Империалистической Войны – 50%, то сейчас лишь немногим больше 20%. На пятки наседает объединенная Европа (в 1999 г. валовый продукт ЕС – 19,8% мирового, США – 20,4%) (А. И. Уткин. Мировой порядок 21 века. М., 2001, с. 241). В ближайшие 15–20 лет остро встанет проблема Китая, в котором многие теоретики американского империализма (и не только они) видят главного будущего конкурента США. Сохранить свое политическое лидерство в империалистическом мире, когда экономическое развитие подрывает его объективную основу, помешать усилению и объединению своих конкурентов – такова была главная цель внешней политики США в 1990-е годы. Полностью сохраняется она и сегодня.

Потеря Соединенными Штатами их экономической гегемонии была вызвана не какими-то просчетами в стратегии их правителей, а неотвратимыми экономическими законами капитализма. Фундаментальным законом капитализма является тенденция нормы прибыли к падению. Эта тенденция свидетельствует о том, что капиталистический прогресс подрывает свою собственную движущую силу. Чем больше развит капитализм, тем выше отношение постоянного капитала к переменному, иными словами, все меньшее количество живого труда способно приводить в движение все большее количество овеществленного труда, машин и т. п. То, что при коллективистском строе было бы огромным благом – замена живого труда машинами, становится смертельными путами для функционирования капитализма, ибо прибыль создается только живым, а не овеществленным трудом. Затраты капиталиста на машины, сырье и т. п. (постоянный капитал) – для него лишь неизбежные, но увы, не приносящие прибыль издержки.

Чтобы отсрочить фатальное действие тенденции нормы прибыли к падению, капитализм прибегает к мировым войнам, которые уничтожают огромную массу накопленного капитала и тем самым временно повышают вновь отношение переменного капитала к постоянному. Это было глубинной экономической причиной двух империалистических войн в 20 веке, точно так же как будет и глубинной причиной грядущей мировой империалистической войны.

Или же капиталисты вкладывают капиталы и организуют производство в отставших по уровню развития странах, где отношение постоянного капитала к переменному ниже, чем во флагманах капиталистического прогресса, т. е. где труд намного дешевле и играет в производстве намного большую роль, чем орудия труда, в силу чего здесь при одинаковой затрате капитала можно получить намного большую прибыль. Происходит индустриализация этих стран и деиндустриализация, промышленный упадок бывших самых передовых стран. Американские капиталисты предпочитают переводить промышленные предприятия в Юго–Восточную Азию или в Мексику, тогда как в самих США 70% рабочей силы занято в сфере услуг.

Еще один ответ капитала на тенденцию нормы прибыли к падению – это бегство из промышленного производства в финансовые спекуляции, где можно получить огромные прибыли быстро и не заботясь о последствиях. Раздувание спекулятивно–паразитического финансового сектора за счет реального производства в 1990-е годы как в экс-СССР, так и во всем остальном капиталистическом мире было не причиной, а следствием кризиса производственного сектора, обусловленного тенденцией нормы прибыли к падению. Но раздувшийся спекулятивный пузырь рано или поздно должен лопнуть. А так как в 2000 г. всемирных спекулятивных сделок осуществлено на 300 трлн. Долл. при всемирном производстве в 40 трлн. Долл. (Распад мировой долларовой системы: ближайшие перспективы. М., 2001, с. 6), то обвал этой раздувшейся спекулятивной сферы имел бы для капитализма весьма и весьма болезненный характер.

Возникающий как ответ на тенденцию нормы прибыли к падению перелив капитала в страны с более низким органическим строением капитала, т. е. с более низким отношением постоянного капитала к переменному (и во всех прочих отношениях как можно более подобных стране – экспортеру капитала. Несмотря на крайнюю нищету африканского населения и крайнюю дешевизну в Африке рабочей силы, создание там современной промышленности и всей необходимой для нее инфраструктуры требует столь больших, к тому же рискованных и негарантированных капиталовложений, что американские капиталисты предпочитают вкладывать капиталы не в Африку, а в Мексику. Точно так же огромных капиталовложений потребовала бы реорганизация российской промышленности, несмотря на пресловутую дешевизну российской рабочей силы), является причиной утраты промышленного превосходства некогда самыми промышленно передовыми капиталистическими странами. 100 лет назад этот процесс происходил с Англией, сегодня он происходит с США. Потеря экономического преобладания старым гегемоном, появление новых центров силы неминуемо порождает борьбу за передел мира соответственно новому соотношению сил, борьбу, принимающую форму мировой войны.

Утратив передовые промышленные позиции, ведущая капиталистическая страна пытается сохранить свое лидерство за счет приобретенных ею в лучшую пору финансовых позиций. Соединенные Штаты пытаются покрывать дефицит своего платежного баланса (вызванное падением промышленной мощи превышение импорта над экспортом) за счет иностранных займов  и роли доллара как мировых денег. На долю доллара приходится сейчас 85% мировых трансакций (там же, с. 266). Но раздувание доллара в его роли мировых денег привело к падению его реальной обеспеченности до 5% (там же, с. 13).

Превышение импорта над экспортом поставило США в зависимость от импорта капитала. В 1998 г. дефицит текущего платежного баланса США – 2,5% ВВП, в 1999 г.- 2,7%, в 2000 г. – 4,3% (там же, с. 72).

Экономический подъем 1990-х годов в США был ростом в долг. Суммарная кредитная задолженность всех секторов американской экономики достигла почти 31 трлн. Долл. – почти в 4 раза выше ВВП.

Казалось, что рост информационных технологий, т. н. «новой экономики» станет мотором для всей экономики и позволит справиться с неравновесием и перекосами в ней. Однако и этот рост имел спекулятивный характер, в значительной мере был ростом всего лишь рыночной стоимости акций информационных компаний. Так, биржевой курс компании «Yahoo» превышал ее ежегодный доход в 1200 раз, что позволяло вернуть вложенные деньги только через …1200 лет!

Весной 2000 г. раздувшийся пузырь акций «новой экономики» прорвался, они стали оседать до реальной стоимости. Вслед за этим кризис стал перекидываться и на реальную экономику. Начался спад, который грозил приобрести глобальный и катастрофический характер. «Неуклонное снижение рентабельности «старой», реальной экономики, и, прежде всего, промышленности, а также последствия этого снижения, являются главным пусковым механизмом будущего глобального экономического кризиса». (О. Григорьев, М. Хазин. Сценарий крушения доллара в ближайшей перспективе. / Там же, с. 40). «Как никогда за последние полстолетия, мир близок к глобальному кризису, сопоставимому с Великой депрессией». (А. Кобяков. Современные рынки капитала как глобальная угроза. / Там же, с. 123) «…мировая экономика стоит на грани затяжного кризиса с признаками серьезного системного коллапса» (О. А. Арин. 21 век: мир без России. М., 2001, с. 337).

Классическое средство, позволяющее капитализму выйти из кризиса, предотвратить или ослабить его – это война или подготовка к войне. Как известно, за Великой депрессией 1929 г. в США последовала стагнация 1933–1937 гг., когда уровень 1929 г. не был по-настоящему превзойден, затем новый кризис 1937–1938 гг., и лишь развернувшаяся в Европе война создала рынок для военного производства в США и вызвала бурный рост американской экономики. «Начавшийся в американской экономике процесс рецессии требует инвестирования в новые, дорогостоящие технологии, порядок расходов на которые был бы сопоставим с общенациональным доходом. Это необходимо для раскручивания товаро–денежного оборота, иначе доллар начнет падать, а качество жизни снижаться.

Такими технологиями для США могут быть только технологии супервооружения, финансируемые из государственного бюджета». (Г. Ванин. Страны – изгои. / «Стрингер», N9 (16), ñåíòÿáðü 2001 ã.).

Íà âûáîðàõ 2000 ã. ïîáåäèëè ðåñïóáëèêàíöû, âûäâèíóâøèå ïðîãðàììó ÏÐÎ, êîòîðàÿ áóäåò îçíà÷àòü “óñêîðåíèå òåõíîëîãè÷åñêîãî ïðîãðåññà çà ñ÷åò ýôôåêòèâíûõ óñèëèé ãîñóäàðñòâà”, ÷òî “ïîçâîëèò ïåðåëîìèòü ñêëàäûâàþùóþñÿ íåãàòèâíóþ òåíäåíöèþ è ñïàñòè ÑØÀ îò äëèòåëüíîãî ïàäåíèÿ ôîíäîâîãî ðûíêà â 2001 ã. è ãëóáîêîãî êðèçèñà â 2002 ã.” (Ì. Äåëÿãèí. Ãëîáàëüíàÿ íåóñòîé÷èâîñòü ( çàùèòó ÑØÀ). / Распад мировой долларовой системы, с. 95)

Но грандиозная программа военного перевооружения требует врага, против которого оружие должно быть направлено. Но Россия уже не хочет и не может быть таким врагом, а Европа, Китай или инопланетяне еще не хотят и не могут. Кроме того, реальный враг имеет тот недостаток, что способен дать сдачу, и иногда очень больно. Поэтому не лучше ли, пока не появился враг реальный, создать врага мнимого, безвредного врага под грозным именем «Мировой терроризм», врага, удобного тем, что борьба с ним, как и драка с боксерской грушей, может вестись сколько угодно и где угодно, то приостанавливаясь, то возобновляясь, что под видом этого врага можно бить, кого душа и кулак пожелают, и при всем при том сочетать спокойствие праведника с самодовольствием спасителя мировой цивилизации.

Как придется «спасать мировую цивилизацию» и что после этого от нее останется, что предстоит человечеству в случае сохранения власти капитала, с наслаждением поведала не очень известная, зато весьма цельная и последовательная газета русского империализма, «Спецназ России», издаваемая Ассоциацией ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». « «Война 21 века» может стать «столетней войной», которая в силу неопределенности целей, врагов, условий победы  и поражения будет продолжаться бесконечно долго и не иметь при этом определенного театра военных действий. В такой войне стратегической целью является само продолжение войны (а говорят, что Дж. Оруэлл писал только о сталинизме! – М. И.), а отдельные военные операции – средством достижения текущих политических целей, которые в ходе военных действий могут меняться на прямо противоположные (курсив автора)…необходимо будет общаться с бандитами на их языке. На практике это означает конец «прав человека» в их привычном понимании. Осуществлять борьбу против террора без обысков, прослушиваний телефонов, слежки, подставных организаций и провокационных действий, широкомасштабной дезинформации (в т.ч. и через СМИ) – будет нельзя. Мало того – эффективная борьба будет невозможна без таких действий, как убийства без суда и следствия прямо на улице, как взятие родственников в заложники…(наш курсив – М. И.).» (Е. Холмогоров. Война 21века / «Спецназ России», №9 (60), сентябрь 2001) Браво, граждане гэбэшники, браво! Кто лучше вас описал бы грядущую олигархию Железной пяты?

Только напрасно вы считаете, что победа ее – неизбежный факт. «Обыватель не захочет платить личным риском за личную свободу…с каждым следующим актом Большого Террора будет расти доля личного комфорта, которым готовы будут поступиться люди». (А. Асриян. Конец либерализма. Начало истории. / Там же). Обыватель, может быть, и захочет променять свободу на безопасность (а кто, впрочем, его, спрашивает?), и получит защиту и безопасность -  какие есть у свиньи в стойле, которую хозяин защищает, пока не зарежет. Эта «защита» и «безопасность» просуществует ровно до того мига, пока хозяевам обывателя, в силу каких-то политических расчетов, от него потребуется не жизнь, а смерть – на очередной войне либо в очередной акции организованного этими хозяевами Большого Террора, призванного запугать следующую порцию обывателей.

Но кроме обывателей гэбэшных вотчин и кроме граждан буржуазных демократий существуют пролетарии капиталистического общества. И с ними все обстоит иначе.

«Вам не уйти от нашего суда! Это верно, что рабочий люд с незапамятных времен копошится в грязи, - как верно и то, что он так и будет копошиться в грязи, пока вы, и те, кто с вами, и те,  кто будет после вас, стоите у власти. Решать между нами будет сила, как и всегда она решала. Это – война классов. Но как ваш класс низверг старую феодальную знать, так и мы, рабочий класс, низвергнем ваше господство. Через год, через десять, пусть через тысячу лет ваш класс будет низвергнут. Мы добьемся этого силой, силой проложим себе дорогу к власти. Мы, рабочее воинство, хорошо затвердили себе это слово, и оно звучит во всем нашем существе. Власть! Это великое слово.

В грохоте снарядов, в визге картечи, в стрекоте пулеметов вы услышите наш ответ!». (Джек Лондон. Железная пята).

Но вернемся к американскому империализму.

Кроме всего вышесказанного, надлежит помнить о росте изоляционистских настроений как среди некоторой части американских верхов, так и немалой части американских низов (см. А. И. Уткин. Американская стратегия для 21 века. М., 2000, сс. 32-37), о нежелании платить долларами и кровью за глобальные претензии. Уже в 1990 г. политолог Джон Чэнселлор писал: «Стране нужен Перл–Харбор мирного времени, чтобы ее встряхнуть, заставить американцев осознать ту опасную ситуацию, в которой они находятся, зарядить их энергией и желанием работать». (Цит. по: П. Кеннеди. Вступая в 21 век. М., 1997, сс. 365–366.) Очень может быть, что Ченселлор мечтал не совсем о том, что произошло 11 сентября, но при капитализме людские мечты если и сбываются, то совсем не так, как хотелось бы мечтателям.

Сравнение 11 сентября с налетом японской авиации на базу американского ВМФ в Перл–Харборе, после чего США вступили во Вторую Империалистическую войну – очень точное сравнение. Помимо того, что, блокировав импорт нефти в Японию, лишенную своих запасов энергии, американское правительство поставило ее перед выбором - умирать или воевать, Рузвельт и высшее американское руководство, благодаря работе дешифровальной службы, прекрасно знали о готовящемся налете. Никаких предохранительных мер они не приняли, ибо такой налет позволял сломить преобладавшие в США изоляционистские настроения и втянуть страну в мировую империалистическую войну. Ни этот «подвиг» Ф. Д. Рузвельта, ни ему аналогичные (например, отказ от предложения гестапо обменять 1 млн евреев на 10 тыс. грузовиков: «Зачем мне миллион евреев? Что, у нас в Штатах своих безработных мало?»), не помешали включить его как в СССРовские, так и в американские святцы в качестве великого «гуманиста» и «демократа».

Нужно ли подробно говорить о других выгодах от «маленькой», хотя и бесконечной, «победоносной» войны? Это и возможность списать на теракты вызванные экономическим спадом массовые сокращения рабочих мест, и патриотический шантаж пролетариев, во имя общенационального дела обязанных работать больше и получать меньше. Это и возможность закрутить гайки, резко свернуть все права и свободы, многократно усилить репрессии как против рабочих–мигрантов, так и против революционеров. Это и возможность еще раз продемонстрировать, кто в мире хозяин, побить врагов на страх друзьям. Это и установление военного присутствия в Средней и Центральной Азии, что означает доступ к прямому контролю за нефте- и газоресурсами Каспия и окружение с запада в будущем опасного Китая. Это и превращение сомнительным путем попавшего в президентское кресло субъекта с самым низким из всех сидевших на этом кресле уровнем интеллекта в национального вождя и спасителя. И т. д. и т. п.

Теперь нужно рассмотреть роль российского империализма в происходящих событиях. Главный враг – в собственной стране, и те политические организации в России, кто долго и много кричит против американского империализма, но не ведет бескомпромиссную борьбу против российского империализма, являются всего лишь презренными холуями последнего.

Уж сколько раз твердили миру, что Россия – не Запад и не входит в «золотой миллиард»! Либералы делали это с горечью за русскую нецивилизованность (как известно, цивилизованный человек – это тот, кто ест ближнего своего исключительно с помощью ножа и вилки), национал–патриоты – с обидой, что Россия попала в число не пожирателей, а пожираемых, и является «колониальной», «зависимой», «оккупированной» страной. Но напрасны были воздыхания их, и снизошел господь к их молитвам. Реакция «России» (=русского империализма) на события 11 сентября убедительнейшим образом показала, что Россия – не просто цивилизованная, но даже самая цивилизованная страна, т. к.  начала крестовый поход за цивилизацию и… нефтепроводы намного раньше, чем США – начала в Чечне; что принадлежит она не к пожираемым, но к пожирателям, и что российский империализм, ослабев и потерпев ряд поражений, остался империализмом, как промотавшийся помещик оставался помещиком и не становился крепостным. Более того, в последние годы российский империализм оправляется от последствий поражения и кризиса и переходит к активной экспансии на территории СНГ (Украина, Средняя Азия, не говоря уже о Беларуси), а российские монополии переходят к активной экспансии на мировом рынке.

«Но покорность по отношению к США? Но американские военные базы в Средней Азии?» - воскликнут национал–патриоты и псевдокоммунисты.

Однако кажущаяся покорность по отношению к США происходит не из пассивного подчинения раба, а из преследования русским империализмом своих собственных интересов. Русский империализм – слабый империализм. Он не может, а потому не хочет бросать вызов американскому, а надеется выторговать у последнего для себя сферу влияния и не без оснований считает, что это у него получится. Современная Россия отброшена до уровня царской России, хищного, захватнического и давящего инородцев империалистического государства, зависящего, однако, от парижской биржи и иностранных займов, а потому водимого, аки пес, на более или менее длинной цепи Антантой. Единственная разница – невыгодная для современного российского пролетариата – состоит в том, что в царской России на французские деньги происходил достаточно быстрый экономический рост, в связи с чем росла сила, организованность и решительность пролетариата, а в современной России, из–за упадочного характера всего мирового капитализма, такой рост едва ли возможен. 

В 1999 г. ВНП США – 8351 млрд. дол., ВНП России – 333 млрд. дол. (О. А. Арин. 21 век: мир без России. М., 2001, с. 259). На долю стран – членов НАТО приходится 45% мирового ВВП, на долю России – 2,4% . В армиях членов НАТО – 6,3 млн чел., в русской армии – 1,5 млн. (А. И. Уткин. Мировой порядок 21 века. М., 2001, с. 368). Очевидно, что при таком реальном соотношении сил о соперничестве против США всерьез думать не приходится. Романтические мечты Примакова об оси Москва – Пекин – Дели (невозможной как из-за слабости по сравнению с США даже их всех  вместе взятых, так и из-за реального конфликта Индии с Китаем и потенциального конфликта Китая с Россией из-за Дальнего Востока) сменились прозаическими расчетами на партнерство с США – во всяком случае, до лучших времен. Так в Германии 20-х годов «пассивное сопротивление» 1923 г. против Антанты сменилось курсом на компромисс с Антантой, героем немецкой буржуазии вместо боевика Шлягетера стал дипломат Штреземан. Чем это кончилось в 1930-1940-е годы – известно всем.

Сколько-нибудь серьезные аналитики российской буржуазии прекрасно понимают необходимость передышки. Так, директор Института проблем глобализации М. Делягин пишет: «Пока наша система госуправления балансирует на грани невменяемости, мы не можем использовать плоды глобальной дестабилизации и должны стремиться к сохранению статус–кво. Наши обиды на США и жажда реванша не должны затмевать то, что, пока мы не создали эффективной системы управления, самая плохая стабильность лучше самого хорошего хаоса. Ведь Россия сильно зависит от состояния США: насморк на их фондовом рынке означает для нашего грипп, а кризис их экономики станет для России подлинной катастрофой». (Распад мировой долларовой системы, сс. 97–98)

Группа сотрудников ИМЭМО в коллективной работе «Россия и вызовы на рубеже веков» пишет, что в интересах России «определенная консервация нынешней однополюсности (полутораполюсности) (курсив авторов – М. И.) с закреплением ролей и ролевых функций США и Западной Европы как безусловных гарантов (при всех, разумеется, издержках) относительной глобальной стабильности на время переходного периода (надо полагать, пока русский империализм не восстановит силы. – М. И.). Альтернатива которой, к сведению ярых антизападников, - тотальная дестабилизация и дальнейшее «сокращение» России по размерам, весу в международных делах, при росте сепаратизма и т. п.» А пока США и Западная Европа «обеспечивают стабильность», авторы предлагают использовать эту передышку для формирования своего «геополитического полюса». (цит. по О. А. Арин. 21 век: мир без России, с. 170)

Но возможно ли вообще партнерство, союз американского и русского империализмов?

А почему нет?

Гадать о точной конфигурации сторон в грядущей Третьей Империалистической Войне, когда точное соотношение сил, направленность интересов и пределы компромиссов еще не установились – бесполезное дело. Но нужно помнить, что мирская, реальная история подтверждает не оккультные геополитические бредни об извечной вражде «континента» и «острова», а известную еще московским дьякам Посольского приказа истину «дружи не с соседом, а через соседа».

У «России» и «США» (т. е. у соответствующих империализмов) нет непосредственных спорных вопросов – в отличие от «России» и «Европы» или «Китая». Нет при том условии, если русский империализм откажется от глобальных претензий и удовольствуется ролью регионального жандарма, евразийского Шакала Лизоблюда Табаки при мировом Тигре Шер–Хане. А что ему по реальному соотношению экономической силы остается делать? А это реальное соотношение силы может измениться лишь при условии бурного и длительного, на десятилетия, промышленного подъема в России, вероятность чего чрезвычайно мала.    

Русским национал–патриотам, видящим в навязчивом бреду, как Соединенные Штаты разваливают Россию на 666 кусков, и считающим Бжезинского единственным человеком, определяющим политику США, можно напомнить слова помощника президента США по национальной безопасности К. Райс: «Во–первых, должно быть осознано, что американской безопасности меньше угрожает сильная Россия, чем слабая и непоследовательная» (курсив наш –  М. И.) (цит. по: О. А. Арин, цит. соч., с. 91), - или слова из ежегодного доклада министра обороны США президенту и конгрессу (за 2000 г.): «Если российская система не сможет стабилизироваться в течении длительного времени, дезинтеграция России как единого государства может стать главным вызовом в деле безопасности для Соединенных Штатов и мирового сообщества» (курсив наш – М. И.) (там же, с.101).

Причины понятны. Региональный жандарм, поддерживающий нужный для капиталистической эксплуатации порядок на 1/6 Земного шара, обойдется куда дешевле, чем дорогие, тяжелые и кровавые хлопоты по поддержанию здесь порядка собственными силами, по удержанию президента Чувашии от использования ядерного оружия в войне с президентом Мари-Эл из–за приграничной рощи. А то, что региональный жандарм не будет слишком зарываться, гарантируется его экономической слабостью куда надежнее, чем даже спецслужбовскими интригами.

Пока что российский империализм, допустив своего американского собрата к военным базам в Средней Азии, получил взамен полную свободу рук в Чечне. Как будут развиваться их отношения дальше, что, сколько и где сумеет урвать каждый из них, что кому достанется при дележе добычи, кто кого перехитрит – все это предстоит внимательно изучать. Уже известный нам «Спецназ России», отметив, что «главным внешнеполитическим достижением Путина, помимо возвращения России уверенности и внешнеполитического престижа, можно считать переоткрытие Америки как внешнеполитического партнера России», так описывает взаимоотношения «партнеров» – двух бандитов, нуждающихся друг в друге для совместного грабежа и до безумия страшащихся, что при первом удобном случае коллега стащит всю добычу, а заодно и всадит нож в спину: « «Впустив» американцев в Таджикистан и Узбекистан, Путин тут же отыгрался в Афганистане. Возможность для американцев закрепиться в Средней Азии весьма сомнительная, хотя бы из-за того, что транспортный коридор туда, на сегодняшний день, существует только через Россию. А… Россия сделает все, чтобы Альянс закрепился хотя бы на севере, что отнимает у США возможность наложить лапу на регион. Так что «обмен», пока что, выглядит, мягко говоря, неэквивалентным и для американцев невыгодным – Россия играет на своем поле и играет уверенно. Они играют на чужом и если и добиваются своего, то только за счет огромного материального превосходства». (Е. Холмогоров. Игра на своем поле. / «Спецназ России», №11(62), ноябрь 2001).

И действительно, попытки США помешать занятию Кабула войсками Северного Альянса и сформировать правительство из «умеренных талибов» провалились. Тесно связанные  с русским империализмом альянсисты взяли Кабул, и в нем сразу появились самолеты с русской «гуманитарной помощью», а российское посольство первым возобновило свою деятельность в Кабуле. Предав буржуазных радикалов из НДПА, русский империализм возвращается в Афганистан как покровитель гангстеров – предпринимателей из Северного Альянса, тютелька в тютельку похожих на чеченских «полевых командиров». Саудовской Аравии поддерживать Басаева нельзя, зато «нам» поддерживать Масуда нужно. «Наши ихнего съели – это вопрос гастрономический, а вот ихние нашего сожрали – это вопрос моральный».

Есть и другая причина для ввязывания русского империализма в новую афганскую войну. Она подобна одной из причин чеченской войны.

Расходы на чеченскую войну намного превышают все возможные выгоды от удержания ее в составе России. Роль ближневосточных и закавказских рынков, перевалочным пунктом к которым может служить Чечня, в общей торговле России весьма мала (в 1999 г. доля ближневосточных стран в русском экспорте – 3,5%, в импорте –1%, закавказских стран – О,3 и 0,4%) (О. А. Арин, цит. соч., с. 335). Ни о каких нефтепроводах через Чечню в условиях непрерывной войны не может быть и речи. Гораздо дешевле было бы проводить их через мирную «независимую», а на самом деле вассальную Чечню.

Чечня нужна как «постоянное гнездо недовольства и крамолы, которые приходилось бы усмирять и подавлять. Этим «усмирением недовольных окраин» всегда поддерживается патриотизм и реакционная политика, разные «военные» и другие исключительные положения, которые содействуют развитию полицейского аппарата» (сказанные в 1914 г. по поводу другой «недовольной окраины» и совершенно точно описывающие ситуацию слова старого русского марксиста А. Богданова. См.: Неизвестный Богданов, книга 3. М., 1995, с. 184). Именно в Чечне проходят школу патриотизма и шовинизма служащие там солдаты, именно в Чечне спецназовские каратели обучаются подавлять грядущие рабочие восстания, именно жупелом внешнего врага буржуи хотят убедить рабочих забыть о своем подлинном, классовом враге – самой буржуазии.

Обратимся еще раз к «Спецназу России». «…для участия в этой войне от нас потребуется колоссальное напряжение сил, сплочение нации в единый организм, способный противостоять любой внешней угрозе. Любые ценности и пристрастия – идеологические, партийные, классовые, могут и должны быть оставлены в сторону до лучших времен… Поэтому столь уместной представляется сейчас консолидация властью политического поля – слияние партий, отказ от предвыборной борьбы и установление спокойного и продуманного политического порядка, который исключал бы любые политические революции.» (Е. Малышев. По законам военного времени. / «Спецназ России», №11(62), ноябрь 2001 г.)

Читай, рабочий. Читай и думай над классовой ложью классового врага. Во имя войны, ради убийства ничего тебе не сделавших людей в Чечне и в Афганистане, у тебя возьмут рубли из зарплаты и сына из семьи. Во имя «сплочения нации» ты должен отказаться от своего классового интереса, от своей святой классовой ненависти против выжимающей из тебя все соки своры паразитов. Ради «консолидации власти» ты должен отказаться от своей единственной надежды – от революции, в которой, и только в которой, ты сбросишь всю гнетущую тебя эксплуататорскую пирамиду – от директора до олигарха и от мента до президента.

Так не будет этого! Как пелось в старой песне:

Пока Доном Дон зовется,

Волга в море льется

Дотоль сердце мужицкое

С барским не сольется.

Никакой войны, кроме классовой!

Мир кишлакам и аулам, война дворцам!

Смерть империализму – смерть капитализму!

Да здравствует всемирная пролетарская революция!

  М. Инсаров Февраль 2002 г.