Играли марш походный

Политическое самоудовлетворение (а попросту говоря, онанизм) было и остается любимым занятием объединенной буржуазно-националистической оппозиции в России. Большая часть ее деятельности сводится к проведению с большой помпой съездов разного рода фронтов и союзов, где ораторы будут соревноваться, кто кого патриотичнее, и дело завершится принятием очередного воззвания к народу, состоящего из перечисления горестей и бед, последовавших вслед за развалом «великой державы» (армия которой, заметим, остается первой по величине в Европе), и заявление об объединении всех «патриотических сил», которые и без этого объединения давным-давно действуют сообща. Какая судьба постигнет очередной громко объявленный фронт или союз, перейдет ли он из мира духов в мир реальный или умрет еще до своего рождения, - это вопрос, зависящий от множества факторов, наиболее незначительным из которых является желание организаторов таких посиделок по спасению Отечества. И даже если из произведенного шума не выйдет ровным счетом ничего, сам характер шума дает пищу для размышлений о природе российской буржуазно-националистической оппозиции…

Самым последним по времени патриотическим воплем является обращение «К народу России», принятое 7 августа на учредительном съезде образовавшегося вокруг КПРФ Народно-патриотического союза России. По своей откровенности оно выгодно отличается от высказываний разных РКРПшных  и ВКПБшных путаников и накладывает весьма яркие мазки на портрет КПРФ как правобуржуазной националистической партии.

В начале этого обращения содержится вопрос «Что сделалось с нашей Родиной, с нашим могучим и добрым народом?» (любому жулику известно, что нет лучшего способа облапошить доверчивого объекта грабежа, как наговорив ему сперва кучу комплиментов). Так что же случилось с народом, и почему ему так плохо жить? Потому ли, что месяцами не выплачивается нищенская зарплата, потому ли, что на заводах царит директорский произвол, потому ли, что дети народа гибнут на преступной войне в Чечне?

Ничего подобного. Зюганов и К перечень бед и зол начинают так: «Города, казавшиеся центрами глубинной России, - Псков, Смоленск и Воронеж, - стали вдруг пограничными городами. Чужие армии, как 3 века назад, грозят нам оружием с наших недавних земель…. Тридцать миллионов наших русских братьев оказались за пределами нашей Родины, и их мольбы о помощи подобны стонам угнанных в плен и неволю». Браво г-н Зюганов! Браво, НПСР! Вы сказали то, что стыдились обычно говорить ваши союзники из РКРП , ВКПБ и т.п. партий, старающихся придавать интернационалистическую видимость общим им с вами националистическим целям. Оказывается, земли Украины, Белоруссии, Прибалтики и т.д. были землями, принадлежащими не народам, живущим на них, но России, т.е. русскими колониями. Как могли Псков, Смоленск и Воронеж, оставшиеся на тех же самых местах, что и раньше, быть когда-либо «центрами глубинной России», если только не считать, что СССР был Россией, Российской империей, и что славословия «союзу нерушимому республик свободных» служили в действительности только сплачиванию «Великой Руси».

Пока существуют границы, неизбежно будут города более менее близкие к ним, чем другие, и почему бы Украине не возмущаться, что пограничными - являются Харьков и Днепропетровск? Города же прибалтийских республик все пограничные при таком критерии. И почему НПСР так непоследователен, почему бы ему сейчас же не возмутиться пограничностью Владивостока и не потребовать присоединения к России Японии?

«Мольбы» же о помощи «русских братьев, угнанных в плен и неволю», с лихвой перекрываются стонами и проклятиями бомбардируемых и расстреливаемых русским буржуазным государством чеченцев, у которых к тому же нет никакой другой родины за пределами их порабощенной, но не покорившейся Чечни. И кто слышит стоны людей разных национальностей в Москве, задерживаемых и избиваемых милицией лишь потому, что их цвет кожи и волос темнее принятых за норму в России? И что является подлинной целью Зюгановых и прочих национал - буржуазных политиков России, своей деятельностью вообще и голосованиями в Думе в частности способствующих уничтожению чеченского народа, и в то же время возмущающихся притеснениями и ограничением свобод русскоязычного населения за пределами России? – Единственно желание использовать последнее так, как Гитлер использовал живших в других странах немцев в своей политике захвата этих стран. На самом деле русскоязычные трудящиеся за пределами России так же не имеют родины, как и трудящиеся всех национальностей в России, как и трудящиеся всего мира. Они могут обрести ее лишь в процессе всемирной социальной революции. Родина эта – Мировая Коммуна.

Чем же еще недовольны в нынешней России Зюганов и НПСР? Например тем, что «Не сеятель и строитель, не боевой офицер и не священник(!), не писатель и конструктор ракет, а киллер и сутенер стали «героями нашего времени». Еще раз браво, г-н Зюганов! Только объясните во имя вашего православного бога, каковы еще отличия боевого офицера от киллера кроме того, что одному за убийство платит государство, а другому частное лицо? И чем сутенер, сводящий тела, хуже священника, сводящего души с богом (причем за плату, что, по учению Иисуса, грех не прощаемый). И на каких таких не смотрящих «оккупированное» телевидение простачков рассчитано утверждение, что священник (почетная и фактически обязательная фигура на всех торжественных мероприятиях) и боевой офицер (неизбежный предмет для восхваления любого из поборников провозглашенной недавно Ельциным «русской национальной идеи») не являются героями нашего времени, т.е. героями господствующего в наше время класса – буржуазии – и его государства? И почему упомянуты только «строитель и сеятель», а не шахтер, металлург, текстильщик и животновод? Уж не потому ли, что имеются в виду не грубо материальные рабочие строительной промышленности и колхозов, ищущие не «бога в человеке», в материи, а денег для удовлетворения своих самых неизбежных потребностей, но подобные самому Зюганову духовные «строители» державы и «сеятели» национальной идеи?

Авторы обращения утверждают, что они объединяют и представляют всех. «Мы сложились в не покорившуюся народно-патриотическую оппозицию, не разделяющую себя на белых и красных, на богатых и бедных, на верующих и неверующих». Совсем как в «песне о штурмовике» Брехта:

«Сверкали сапог его голенища,

В моих было множество дыр.

Плечом к плечу богатый и нищий

Шагали в какой-то неведомый мир.

Играли марш походный,

Играй труба, играй!

За сытым шел голодный

В какой-то их третий райх.»

Посмотрим, как именно НПСР объединяет красных и белых, бедных и богатых, сытых и голодных. Еще в «Коммунистическом манифесте» было сказано, что нет такого правительства, которое не обвинило бы в коммунизме оппозицию, и нет такой буржуазной оппозиции, которая не переадресовала бы это обвинение правительству. И, вопреки мнению многочисленных опровергателей Маркса об устарелости «Манифеста» из-за изменения ситуации, Зюганов и К неопровержимо доказали, что за 150 лет действительность классовой борьбы не изменилась и что «коммунист» остается самым бранным словом в устах любого буржуя. Отвечая на браные, слова властей, рисующих продолжателями дела Ленина оппозиционных наследников Корнилова и Деникина, Зюганов  и НПСР возвращают обвинения в большевизме …самим властям: «Ибо не в наших, а в их рядах – потомки палачей, расстреливавших царских офицеров, раскулачивавших русских крестьян, топивших баржи с архимандритами и священниками». И еще раз браво, г-н Зюганов! Кто, кроме вас самих, с такой ясностью мог бы показать, чье дело вы продолжаете: красных или белых?

Но вы, по свойственному вам аппаратному идеалу (и присущей также значительной части современной русской буржуазии, а особенно мелкой буржуазии склонности видеть классовые противоречия как всего лишь «сословные притязания», от которых можно отказаться, а идейную преемственность представлять в форме физического родства) сказали больше, чем хотели сказать. Вы сказали, что в ваших рядах место только для потомков дворянского сословия, но никак не рабочих, крестьян, солдат и матросов, которые в годы революции расстреливали и поднимали на штыки царских офицеров, жгли помещичьи усадьбы, вывозили с заводов на тачках директоров и их холуев, топили священников, словом, осуществляли справедливое насилие угнетенных над угнетателями, вызывающее ужас у последних. Но, несмотря на вашу манеру выражаться, вы, Зюганов и НПСР, достаточно честно сказали, на чьей вы стороне: красных или белых, угнетенных или угнетателей. Спасибо за откровенность, - скажет вам когда-нибудь восставший пролетариат…

Но вы, Зюганов и НПСР, достаточно честно сказали и то, чьи же интересы вы будете защищать. «Мы спасаем частную квартиру от грабителя, а торговую лавку от рэкетира. Мы защищаем коммерческий русский банк от иноземного «Чейз Манхеттен» или «Баварского банка». Все русские буржуи имеют полное основание сказать спасибо коллегам: бывшему директору «Тверьуниверсалбанка» Рыжкову, владельцу казино и публичных домов в Ленинграде Семаго, директору Красноярского металлургического комбината Романову и владельцу 30% акций Саранского Приборостроительного завода Чубукову и т.д. и т.п. Рабочим же следует помнить, что с точки зрения буржуев наиболее опасным рэкетиром является забастовщик, а самым крупным грабителем –пролетарский революционер. Ибо забастовщик требует у буржуя деньги не автоматом, что угрожает только его жизни, но коллективной остановкой производства, что лишает его прибыли, пролетарские же революционеры хотят отнять у него не какие-нибудь несколько сот миллионов, но все. И именно от забастовщиков и революционеров будут защищать русскую буржуазию Зюганов, КПРФ и НПСР в момент, когда она увидит в них нужный инструмент для борьбы с пролетарской революцией и допустит их к власти.

Зюганов и НПСР сочли необходимым дать обещание не только господам земным, но и господу небесному. «На нас клевещут, будто мы запретим свободу слова, закроем храмы и мечети, насадим повсюду унылое однообразие. Не верьте клеветникам! Среди нас есть священники и муфтии, мы молимся в мечетях и храмах. И мы защитим наши святыни от иноземных осквернителей и сектантов». Еще раз браво, господа! В рвении людей, заново открывших то, что за пятьдесят лет до вас открыл Сталин, а за 1700 лет до вас император Константин – пользу христианской церкви для поддержания эксплуататорских отношений, – вы так опровергаете направленное против вас обвинение, что лишь подтверждаете его. Вас обвиняют в посягании на свободу слова и желании насадить повсюду унылое единообразие, в ответ вы обещаете защитить унылое единообразие христианства и ислама (кстати, определились ли вы, какое из направлений последнего вы отнесете к нашим святыням и вместе с православием объявите государственной религией?) от «иноземных осквернителей и сектантов», т.е. от всяческого свободомыслия и инакомыслия, что невозможно без лишения свободы слова всех, кроме православных и мусульман, в том числе без лишения свободы слова атеистов, видящих в ваших, господа Зюганов и компания, православных святынях могильные плиты, придавившие угнетенных к земле, зато разрисованные картинками небесного блаженства (Заметим, что уже сейчас атеисты лишены свободы слова везде, кроме малотиражных марксистских изданий).

Дав обещания буржуям и попам, Зюганов и НПСР переходят к обещаниям представителям той самой власти, которую только что осыпали всяческими обвинениями: «Мы чужды политической мести, не хотим предельной конфронтации с режимом, которая может превратиться в свалку летящих в пропасть. Мы готовы сотрудничать с теми, кто ощутил дыхание катастрофы, грозящей самой идее порядка и власти. Мы готовы к диалогу и совместному осуществлению проекта спасения, если таковым окажется данный курс, предложенный после выборов президента». Отлично, г-н Зюганов, кто лучше вас самих мог сказать, что для «борьбы с катастрофой, грозящей самой идее порядка и власти», т.е. для борьбы с революцией, взрывающей буржуазный порядок и буржуазную власть, вы пойдете на сотрудничество с тем самым режимом, декламации против которого перед этим составляли всю вашу деятельность! И если называть правящий режим «оккупационным» – что такое ваша позиция, как не национальная измена?

Как видим, в обращении НПСР содержатся обещания и лавочникам, и банкирам, и попам, и муфтиям, и ельцинским чиновникам. Кого НПСР не удостоил особых обещаний, так это рабочих. И вовсе не потому, что Зюганов и его присные, преисполнившись вдруг глубочайшей честности, не захотели обещать того, чего не дадут, а обещать то, что дадут (усиленный труд при грошовой оплате и политическом бесправии – и все это ради «Великой России», олицетворяемой русскими буржуями, чиновниками, жандармами и попами) не могли, т.к. такое обещание повело бы к обратному результату. Просто приверженным «реальной политике» национал - буржуям из НПСР рабочий класс кажется столь слабосильным, что ему не стоит давать особые обещания, и столь доверчивым и глупым, что воспримет как гарантию своих интересов те обещания по укреплению русского буржуазного государства, которые на деле являются гарантией интересов его врагов. От самого рабочего класса России зависит опровергнуть это нелестное для него мнение.

Все заявления оппозиционной пропаганды об объединении в рядах оппозиции красных и белых (отражающиеся в правительственной пропаганде словами об объединении красных и коричневых) звучали весьма комично по той причине, что «красная» часть этого блока всегда была намного ближе к белой его части, чем к красным 1917-21 годов. Она состояла и состоит из сталинистов разного рода, являющихся идейными наследниками не Октябрьской революции, но восторжествовавшей над ней сталинской контрреволюции. Убеждения и действия же современных преемников дела Сталина противоположны убеждениям и действиям борцов за рабочую власть времен Октябрьской революции. Если революционные пролетарии в 1917 г. боролись за разрушение до основания эксплуататорского бюрократического государства и замену его Республикой Советов, т.е. рабочим самоуправлением снизу доверху, то контрреволюционные мелкие чиновники и мелкие буржуа, идущие в рядах РКРП, ВКПБ, не говоря уже о КПРФ, видят главное преступление нынешнего режима в развале эксплуататорского государства (развале, существующем лишь в их головах), а цель своей деятельности – в восстановлении, упрочении и усилении этого государства. Если большевики были непримиримыми врагами национализма и шовинизма и видели в Октябрьской революции начало мировой революции, то любимым занятием современных выкормышей сталинской бюрократии является выискивание инородческих (особенно – еврейских) корней у своих противников, объединяться же зовут не пролетариев всех стран, но русских всех классов. Наконец, если большевики предпочитали разговаривать с белогвардейской контрреволюцией на языке свинца, то вся деятельность послеКПССовских организаций осуществляется дружно и совместно с деятельностью различных черносотенцев и фашистов. Таким образом, существует не красно-белая или красно-коричневая, но бело-белая и коричнево-коричневая оппозиция, разные части которой представляют не противоположные классовые интересы, но один и тот же классовый интерес русской буржуазии, бюрократии и мелкой буржуазии – укрепление защищающего их интересы буржуазного государства.

Подлинными же красными, продолжателями дела большевиков являемся лишь мы – пролетарские революционеры, развивающие наследие Маркса, Энгельса, Ленина и Троцкого. И, как преемники борьбы рабочих, крестьян, солдат и матросов, расстреливавших царских офицеров и топивших архимандритов, мы, считая презренным делом скрывать свои взгляды и намерения, заявляем: входящие в реакционно-националистический НПСР и т.п. организации буржуи, бюрократы, их холуи могут ожидать от пролетарской революции лишь того, что при малейшем сопротивлении созданной восставшим пролетариатом диктатуре их постигнет та же участь, что и их предшественников в 1917г. И пусть Зюганов и другие буржуазные политики не надеются, что им, по примеру лидеров кадетов, октябристов и черносотенцев, удастся скрыться от победившего пролетариата где-нибудь во Франции. Вследствие намного большей, чем 80 лет назад, интернационализации производства грядущая пролетарская революция охватит в сравнительно короткие сроки во всяком случае все развитые капиталистические страны, и прибежище для контрреволюционеров этих стран найдется разве что в джунглях Центральной Африки.

М. Инсаров

1997 г.