К истории марксизма в России (1918 – 2002)

Великая Октябрьская революция, рабоче-крестьянская по своим движущим силам и пролетарская по своему руководящему классу, по своему объективному содержанию, т.е. по выполненной ею работе, была и не могла не быть буржуазной. Она не разрушила и не могла в начале 20 века разрушить капиталистические общественные отношения, т. е. систему разделения труда, основанную на машинном производстве. Напротив, как самая радикальная, самая доведенная до конца буржуазная революция, беспощадно искоренившая все феодальные пережитки, мешавшие развитию капитализма, она открыла дорогу для бурного подъема последнего.

Парадокс истории заключался в том, что классом, возглавившим буржуазную революцию, был пролетариат, стремившийся к революции коммунистической и руководимый партией, провозгласившей программу коммунистической революции.

Недостаточный уровень развития производительных сил, делавший в первой половине 20 века невозможным уничтожение разделения труда и не позволявший пролетариям организовать общественное производство без начальников и господ, весьма быстро привел к тому, что партия из идейного объединения наиболее сознательных и решительных пролетариев и до конца примкнувших к ним, до конца порвавших с буржуазным миром выходцев из других классов стала стержневым хребтом стоящего над пролетариатом слоя организаторов производства и в силу этого эксплуататоров пролетариата.

Таково было объективное положение дел, независимое от злых или добрых намерений оказавшихся в роли эксплуататоров пролетариата его вчерашних передовых борцов и их вождей – Ленина, Троцкого, Сталина и т.д.

Данная ситуация оказалась бы лишь преходящим эпизодом, если бы в начале 20 века мировые производительные силы действительно созрели уже для победы социализма, если бы пролетарии смогли установить жесткий контроль за руководящей верхушкой и – постепенно – ограничивать и вытеснять ее власть своей собственной.

Только люди, озабоченные спасением собственной души и имеющие целью не свержение капитализма, но роль гуманных критиков последнего, могут упрекать большевиков за то, что те не сочли бой проигранным уже до самого боя, а вступив в битву, осуществили все меры централизации и организации, необходимые для победы в ней – и победили, разгромив как буржуазно – помещичью контрреволюцию Колчака и Деникина, так и мелкобуржуазно – кулацкую реакцию Тамбова и Кронштадта, и открыли тем самым дорогу для развития капитализма, исключительно после которого может прийти коммунистическая революция.

Но чем дальше, тем больше становилось ощутимым, что новое положение вещей, превращение РКП(б) из партии мучеников пролетариата в партию его эксплуататоров – не преходящий эпизод, а всерьез и надолго. Чем дальше, тем больше коммунистическая программа РКП(б) вступала в противоречие с объективным положением партии как ядра класса государственной буржуазии. Двусмысленное положение большевиков, врагов капиталистической эксплуатации, долженствующих руководить ею и защищать ее от посягательств пролетариата, не могло продолжаться долго. Перед каждым из большевиков вставал выбор: или сохранить коммунистическую программу – и выйти из эксплуататорского класса, вернуться к пролетариату, начинать революционную борьбу заново – или сохранить место в рядах эксплуататоров, отрекясь от коммунистической программы, заменив ее на завернутую в красную обертку программу национал – капиталистического строительства.

При всех своих ошибках, противоречиях, непоследовательностях Троцкий, Сапронов, Шляпников, Мясников, Рютин сделали 1-й выбор, тогда как Сталин и примкнувшие к нему – 2-й. Самая же печальная судьба ждала тех, кто не решился пойти до конца ни по одному из этих 2-х путей (большая часть вождей троцкистской оппозиции, зиновьевцы, бухаринцы).

Коммунистическая оппозиция возникает почти сразу после Октябрьской революции – в период дискуссий о Брестском мире. Сперва она существует в виде легальных оппозиционных течений внутри РКП(б), затем  - с 1923г. и окончательно с 1928г. – в виде подпольных групп. В этой статье невозможно написать подробную историю коммунистической оппозиции и марксистского подполья в СССР. Она требует тщательного изучения и многих книг. Сделать это – долг и необходимость настоящих и будущих революционеров.

Одной из великих лжей буржуазии, одним из идеологических средств увековечивания ее господства является утверждение, что в СССР существовал социализм, сталинизм – это марксизм, а потому у власти в СССР находилась “коммунистическая утопия”, а не насквозь реальный и далекий как от утопий, так и от коммунизма класс государственной буржуазии. Разоблачать эту ложь нужно, показывая подлинный классовый характер СССР и его подлинную историю, показывая, что ответом на господствовавшую в СССР капиталистическую эксплуатацию была принимавшая разные формы, но не прекращавшаяся классовая борьба пролетариата, одним из проявлений которой и были подпольные марксистские группы, что марксисты в СССР не стояли у власти, а сидели в тюрьме. Буржуазия помнит своих своих Сахаровых и Солженицыных, пролетариату предстоит вспомнить Сапронова, В. Смирнова, Рютина, Сиуду, Саблина, Разлацкого.

Ограничимся кратким очерком нашей истории.

1-м левооппозиционным течением внутри РКП(б) (мы не будем говорить здесь о таких  левых критиках бюрократического перерождения революции как левые эсеры, максималисты и анархисты) были левые коммунисты 1918г., выступавшие против подписания Брестского мира и прозорливо указывавшие на опасности перерождения, вытекающие из временного сосуществования с мировым империализмом.

Происходившая в героический период гражданской войны бюрократическая централизация, необходимая для победы над старой, внешней контрреволюцией, но чреватая опасностью новой, внутренней контрреволюции, нашла критиков в лице Группы демократического централизма (децисты) и Рабочей оппозиции – при всех демократических ошибках и утопичности рецептов последней.

Переход к нэпу, неизбежный в силу ясно понимаемой всей большевистской партией невозможности скачка в коммунизм в отдельно взятой России и потому не встретивший  никакой оппозиции   в РКП(б), означал узаконение и признание не исчезавших в Советской России ни на день капиталистических отношений, частнокапиталистической и государственнокапиталистической эксплуатации рабочего класса. Ответом на такую эксплуатацию неизбежно должна была стать классовая борьба пролетариата.

С волной стачек осенью 1923г. совпадает появление 1-х подпольных марксистских групп, “Рабочей правды”, критиковавшей существующий строй, используя методологию А.А. Богданова, левобольшевистского противника Ленина в еще дореволюционные времена, и “Рабочей группы РКП(б)”, возглавляемой старым рабочим – большевиком Г. Мясниковым.

Тогда же, осенью 1923 г., появляется троцкистская оппозиция. Двойственность ее классового характера обессиливала и губила ее, как и все последующие верхушечные оппозиции. Бесспорно присутствовавшие в ней пролетарские элементы и пролетарские импульсы соединялись и нейтрализовывались находившейся здесь  частью правящего класса, у которой пережитки большевистского интернационализма соединялись с недовольством медленным темпом развития тяжелой промышленности – опоры этого класса – и курсом правящей группы Сталина – Бухарина на уступки другим эксплуататорским классам – нэпманам и кулакам. Преобладание в троцкистской оппозиции оппозиционно – бюрократических элементов над революционно – пролетарскими привело к тому, что до 7 ноября 1927г. – почти до своего исключения из партии – она ограничивалась внутрипартийной дискуссией и не обращалась напрямую к пролетариату, не призывала его на борьбу против эксплуататорского строя (природу которого, само собой, не понимала), но пыталась реформировать изнутри политическую и экономическую линию руководящего аппарата этого строя. Это не могло не кончиться поражением. Начавшийся в 1928 – 1929гг. курс Сталина на уничтожение частнокапиталистических классов и ускоренное развитие тяжелой промышленности - материальной основы власти госбуржуазии неизбежно привел к прекращению оппозиционности этих представителей госбуржуазии, к капитуляции практически всего руководства троцкистской оппозиции (кроме самого Троцкого) перед сталинизмом. Находившиеся в ссылках и лагерях непримиримые троцкисты после этого приняли более революционное направление, но в большинстве своем так и не поняли капиталистической природы СССР.

В 1925г. появляется новая, ленинградская оппозиция во главе с Зиновьевым и Каменевым. Фронда ленинградского аппарата стала превратным и искажающим отражением недовольства питерских рабочих, в 1917г. возглавивших великую революцию, а через 8 лет по старому эксплуатируемых на заводах и оттесняемых бюрократом, нэпманом и кулаком. Зиновьев, в 1908 –16 гг. ближайший помощник Ленина, имел из всех вождей РКП(б) наибольшее формальное право считать себя его учеником. Но Ленин, научив Зиновьева многому, не мог передать ему своей непримиримой революционной воли. Правильное теоретическое понимание капиталистического характера советской экономики, присущее ленинградской оппозиции, оказалось для нее второстепенным сравнительно с практической солидарностью по отношению к классу государственной буржуазии, частью которого она была и вновь хотела стать. Верхи зиновьевцев капитулировали еще раньше, чем верхи троцкистов – в декабре 1927г.

Наиболее последовательный революционно – пролетарский характер из всех оппозиций 1920-х годов имела Платформа демократического централизма во главе с Тимофеем Сапроновым и Владимиром Смирновым. Прекрасно осознавая капиталистический, непролетарский, эксплуататорский характер существующего строя, децисты еще в 1920-е годы поняли тщету надежд троцкистско – зиновьевской  оппозиции на реформу партии и государства, поняли необходимость создания новой партии и подготовки новой революции – и не впали при этом в демократические иллюзии, свойственные остаткам Рабочей оппозиции. Отстаивая интересы не госбуржуазии, стремящейся к быстрому экономическому росту, но пролетариата, за счет пота, мускулов и нервов которого происходил этот рост, децисты не были очарованы сталинским курсом на индустриализацию и коллективизацию – ибо понимали буржуазную природу данного курса. Не капитулировав и проведя 10 лет непрерывно в ссылках, тюрьмах и лагерях, Сапронов, В. Смирнов и их товарищи были расстреляны в 1937г. Так и не встав на колени перед торжествующей контрреволюцией, они погибли как лучшие борцы и герои пролетариата.

Исключение из партии на ее 15 съезде в декабре 1927г. троцкистско-зиновьевской  оппозиции и децистов означало завершение контрреволюционного переворота, окончательное превращение РКП(б) в партию государственной буржуазии, конец легальных оппозиций. Недовольным и сохранившим остатки коммунистичности элементам РКП(б) (окончательно они будут уничтожены лишь через 10 лет) оставался либо путь закулисных интриг, либо путь в массы. По первому пошла правая бухаринская оппозиция в 1928 – 29 гг. и группа Сырцова – Ломинадзе в 1930г., по второму – Союз марксистов – ленинцев 1932 г. и группа А. Смирнова, Толмачева и Эйсмонта 1933г.

Бухаринская оппозиция, хотя и была несколько лучше, чем можно думать по ее апологии в горбачевские времена, в отличие от троцкистов и зиновьевцев, не пыталась обратиться даже к рядовым членам партии. По свидетельству ее бывшего активиста Авторханова, бухаринцы не меньше “чем Сталин, боялись того же народа, к которому надо было “апеллировать””.(А. Авторханов. Технология власти. М., 1991, с.198). Закономерным образом они были разгромлены в закулисных интригах.

Группа Сырцова – Ломинадзе, назвавшая сталинскую коллективизацию “военно-феодальной экслуатацией крестьянства”, была совершенно верхушечным явлением, оппозицией  последних высших бюрократов (Сырцов – Председатель Совнаркома РСФСР, Ломинадзе – руководитель Заккрайбюро, которому подчинялись компартии Грузии, Армении и Азербайджана), кто и высокие посты, и перспективу еще более высоких (Сырцова ждал пост Председателя Совнаркома  СССР, на котором последние месяцы досиживал Рыков, в Ломинадзе же, по некоторым свидетельствам, Сталин видел своего  возможного преемника) отдал ради верности классу, с которым за  10 – 15 лет до того шел в тюрьмы и под пули.

Кризисный, голодный 1932 г. сопровождался оживлением подпольной троцкистской активности, возвратом к оппозиционной деятельности ряда капитулянтов и созданием Союза марксистов-ленинцев во главе с бывшим бухаринцем, героем партизанской борьбы в Сибири Мартемьяном Рютиным и Василием Каюровым, старым питерским рабочим, членом еще “Союза борьбы за освобождение рабочего класса”, к которому с большим уважением относился Ленин. Союз марксистов-ленинцев выступал за объединение всех коммунистических противников сталинизма и приступил к пропаганде с этой целью, но вскоре был разгромлен.

О группе А. Смирнова, Толмачева и Эйсмонта имеется единственное, но авторитетное свидетельство бывшего бухаринца, а затем эмигранта-антикоммуниста Авторханова. Он пишет, что эта группа объединяла в основном старых рабочих-большевиков, не участвовавших в прежних оппозициях и имела подпольные ячейки в рабочей среде Москвы, Ленинграда, Иваново – Вознесенска, Ростова-на-Дону. “Группа А. Смирнова решила 1-й и последний раз (? – М.И.) в истории сталинизма перенести спорные вопросы хозяйственного и политического куса на суд рабочих и крестьян, именем которых он управлял. Это возможно было сделать только в глубоком подполье, формально не противопоставляя себя партии. Создание нелегальных ячеек в важнейших рабочих центрах и собрание оппозиционных сил в рядах партии – такова была подготовительная работа А. Смирнова.

Свержение сталинского режима мыслилось как акт восстановления “советской власти”. Это было уже 2-е издание ленинского плана “пролетарской революции”, на этот раз против диктатуры партийного аппарата и ГПУ. И главным лозунгом Смирнова оставался тот же ленинский “Вся власть Советам!”. Смирновцы выступали за восстановление власти Советов, узурпированной сталинцами”. (А. Авторханов. Цит. соч., сс. 266-268).

Если то, что пишет Авторханов, правда, то смирновцы сумели хорошо законспирировать свою деятельность. После их частичного разоблачения в 1933 г. даже из партии были исключены только Толмачев и Эйсмонт, и никто не был арестован. Все они погибли через несколько лет, как и вся старая большевистская партия. Действия группы А.Смирнова были ее славным последним боем, последним словом, сказанным ею для новых поколений революционеров.

Эти новые поколения вступают в борьбу в 1930-е годы. Реальность Советского Союза, реальность классовой эксплуатации и общественной иерархии, до такой степени противоречила коммунистической программе, изложенной в не только не запрещенных, но преподаваемых в обязательном порядке работах Маркса, Энгельса и Ленина – преподаваемых как не связанные с жизнью священные тексты, подобно тому, как в средние века с амвонов читали бунтовские места Ветхого и Нового Заветов – что это противоречие не могло не бросаться в глаза любому, кто только начинал задумываться над миром, в котором жил. Задумавшийся начинал искать единомышленников. Возникал кружок. Еще до того, как он приступал к пропаганде вовне, или в лучшем случае, вскоре после этого происходил полицейский разгром. Но начинали задумываться другие.

Марксистские кружки студенческой и рабочей молодежи появляются уже в 1930-е годы (о них пишет А. Орлов в “Тайной истории сталинских преступлений”). До Великого Террора, попав в тюрьмы и лагеря, новые оппозиционеры могли еще встретиться там с непримиримыми троцкистами, децистами и др.  Но почти все марксисты – оппозиционеры 1920-х и 1930-х гг. за единичными исключениями сумевших вырваться на Запад (Тархов, В.Серж, А.Цилига) или случайно  уцелевших во время Большого Террора (доживший до 1971г. и в своих письмах в руководящие инстанции осуждавший сталинскую контрреволюцию и отстаивавший достоинство своих товарищей децист Дашковский, сосланный в 1929г. за распространение ленинского “Письма к съезду” замечательный писатель Варлам Шаламов и некоторые другие) были уничтожены в конце 1930-х гг. Произошел разрыв преемственности, разрыв революционных поколений, пагубные последствия которого сохраняются и до сих пор.

Даже в разгар Большого Террора появлялись листовки за подписью то “Чрезвычайного съезда РКП(б)”, то “Антифашистской рабочей партии”. В последней из них, написанной к 1 Мая 1938 г. известным ученым-физиком Л.Д. Ландау, говорилось:

“Великое дело Октябрьской революции подло предано. Страна затоплена потоками крови и грязи. Массы невинных людей брошены в тюрьмы, и никто не может сказать, когда придет его очередь. Хозяйство разваливается. Надвигается голод.

Разве вы не видите, товарищи, что сталинская клика совершила фашистский переворот. Социализм остался только на страницах окончательно изолгавшихся газет. В своей бешеной ненависти к настоящему социализму Сталин сравнялся с Гитлером и Муссолини…

Единственный выход для рабочего класса и всех трудящихся нашей страны – это решительная борьба против сталинского и гитлеровского фашизма, борьба за  социализм.

Товарищи, организуйтесь! Не бойтесь палачей из НКВД. Они способны только избивать беззащитных заключенных, ловить ни о чем не подозревающих невинных людей, разворовывать народное имущество и выдумывать нелепые судебные процессы о несуществующих заговорах. Товарищи, вступайте в Антифашистскую рабочую партию. Налаживайте связь с ее Московским комитетом. Организуйте на предприятиях группы АРП. Налаживайте подпольную технику. Агитацией и пропагандой подготавливайте массовое движение за социализм.

Пролетариат нашей страны, сбросивший власть царя и капиталистов, сумеет сбросить фашистского диктатора и его клику.”

Пролетариат не сумел сбросить диктатуру капитала ни в ее фашистском, ни в демократическом, ни в лжекоммунистическом обличьи. Следствием поражений пролетариата и его новым страшным поражением стала Вторая мировая война, война империалистическая и захватническая для всех участвовавших в ней буржуазных банд, именуемых государствами и союзами государств, истребивших десятки миллионов людей в своей схватке за передел мира. Правдивую историю этой войны и пролетарского сопротивления ей марксистам еще предстоит написать, здесь же следует отметить, что пролетарское сопротивление капитализму, неистребимое, пока существует последний, не исчезло несмотря на весь патриотический барабанный бой, даже если и было отброшено Большим Террором, уничтожившим всю коммунистическую оппозицию, до первичного уровня недовольных разговоров и дезертирских шаек, грабивших колхозные склады. Миллионы пленных 1941г. – рабочих и колхозников, не желавших воевать за власть своих эксплуататоров, за сталинский кнут, лучше всяких теоретических рассуждений показали, что государство вовсе не было их, рабочим государством.

Восстание батальона в Западной Сибири в июле 1941г., возглавленное бывшим троцкистом, стачка в Иваново-Вознесенске и волнения в Москве осенью 1941г., партизанский отряд бывшего махновца Осипа Цебрия на Киевщине, Союз молодых революционеров в Саратове в 1943 г., до некоторой степени - диссидентские группы украинского национализма (Народно-освободительная революционная организация, лидер которой, Босота*, перед тем как был расстрелян бандеровской Службой безопасности, сказал “Лучше умереть большевиком, чем жить фашистом”) – таковы некоторые из известных нам проявлений пролетарской оппозиции во время Второй империалистической войны. Дальнейшего изучения требует подлинная история партизанского движения, соотношение в ней низовой самоорганизации и ломавшего ее НКВДшного контроля, судьба Мелентия Зыкова и “коммунистического крыла” РОА, загадка радиостанции “Старой гвардии большевиков” и ряд других моментов.

Последствия победы оказались такими же, как и последствия победы 1812 г. Угнетенные, сражаясь с внешним тираном под командой тирана внутреннего, укрепили свои собственные цепи, но долго не могли в это поверить. Всеобщими были надежды на перемены к лучшему, и не единичными настроения, что перемены эти надо будет добывать своей силой, победив Гитлера, обратить оружие против Сталина. Отсюда – подъем подпольной активности во второй половине 40-х годов, появление множества марксистских групп.

Об одной из них, воронежской Коммунистической партии молодежи, рассказал в книге “Черные камни” ее участник поэт Анатолий Жигулин. Но эта группа не была единственной. Существовали Ленинская платформа, Ленинская оппозиция, Рабочая оппозиция (не путать с Рабочей оппозицией 1920 – 21гг.), о которых ничего не известно, кроме названия. В конце 1940-х годов действовала организация “Истинное дело Ленина”, активисты которой уже в лагерях перешли на анархистские позиции и участвовали в лагерных восстаниях 1953 – 54гг. Тогда же – “Молодые ленинцы”, освобожденные после смерти Сталина – кроме двоих, получивших новый срок за то, что распропагандировали охрану.

Смягчение террора после смерти Сталина означало, с одной стороны, определенное открытие шлюзов для оппозиционной деятельности и сохранение большей непрерывности революционной традиции, с другой стороны, облегчение путей для интеграции в буржуазный мир тех из бывших марксистов, кто захочет интегрироваться. Некоторые захотели. Не говоря о марксистских настроениях Солженицына во время Второй империалистической войны, за которые его и посадили, как марксисты начинали известный украинский националист Л. Лукьяненко (Украинский рабоче – крестьянский союз 1961г.) и известный диссидент П. Григоренко (Союз борьбы за возрождение ленинизма, 1963г.) Покаясь в своих коммунистических грехах, они получили славу и почести. Те, кто не предал, не получили ни того, ни другого**.

Много марксистских подпольных групп, вскоре разгромленных, появилось в 1956 – 57гг.,  после 20 съезда КПСС и Венгерского восстания. Отрезанные от большевистской и зарубежной коммунистической традиции, многие из них ориентируются на югославский образец. Вслед за разгромленными, посаженными, отошедшими и перешедшими на буржуазные позиции марксистами непрерывно появляются новые. Кроме организованных групп, существуют активисты, издающие и распространяющие листовки в одиночку. Активность марксистского подполья то усиливается, то ослабевает, но не прекращается.

1960-е годы – Союз коммунаров в Ленинграде, распространяющий журнал “Колокол” и книгу “От диктатуры бюрократии к диктатуре пролетариата”. 1960-70-е годы – подпольные марксистские организации в Рязани, Саратове, Свердловске, молодежные группы в Ленинграде, находящиеся под влиянием Мая 1968г. (подробнее см. книгу Л. Алексеева. История инакомыслия в СССР. Москва – Вильнюс, 1992).

1975г. – восстание капитана Саблина, вместе с распропагандированными им матросами захватившего корабль “Сторожевой” и потребовавшего, чтобы ему дали сказать по телевидению о предательстве дела коммунизма руководством  КПСС. Саблина расстреляли, как и семерых участников новочеркасской забастовки за 13 лет до того. Он не был реабилитирован. Эксплуататорское государство помнит своих врагов – и не прощает их. Но им, но нам не нужно такое прощение, и когда придет наш черед, мы не простим.

В конце 1970-х годов складывается марксистская группа в г. Куйбышеве вокруг инженера – нефтяника и поэта Алексея Разлацкого. От теоретических поисков она скоро переходит к практической борьбе, организуя забастовки на заводах. 1981г. – аресты. А.Б. Разлацкий и его товарищ Г. Исаев провели в тюрьмах 6 лет, а выйдя на свободу, продолжили борьбу в новых условиях. Разлацкий умер в 1989г., но его товарищи и ученики действуют и по сей день – как Партия диктатуры пролетариата. О ней речь пойдет дальше.

Так мы дошли до современного периода, начинающегося в 1985г.

Кроме общеизвестного желания представителей класса государственной буржуазии упрочить свое положение не как членов своего класса, подчиняющихся его общим интересам, а как индивидов, имеющих особые интересы, и для этого сменить форму собственности с государственной, т.е. принадлежащей всему организованному как государство классу  буржуазии, на частную, у перестройки были еще 2 фундаментальные причины, первая из которых была во всяком случае ничуть не менее важной. Ей была потребность советской буржуазии справиться с нарастающим кризисом капиталистической рентабельности, т.е. с замедлением экономического роста и сделать это точно тем же путем, каким в 80-е годы пошла западная буржуазия – что еще раз доказывает глубинное единство западного и восточного вариантов капитализма – т.е. путем отказа от “государства всеобщего благосостояния”, лишения трудящихся всех полученных ими в период “государства всеобщего благосостояния” уступок и гарантий и принуждения их работать на капитал возможно больше, получая возможно меньше.

Еще одной причиной перестройки была необходимость для господствующего класса изменить формы своего правления, заменить прогнившие и потому неспособные выполнять свои функции приводные ремни контроля за пролетариатом (КПСС, комсомол, официальные профсоюзы) на более гибкие и более крепкие и предотвратить таким образом революционный взрыв, какой мог произойти в случае осуществления либеральных реформ автократическим, но гниющим государством (как в 1980г. произошло в Польше, где ответом на повышение цен, осуществленное комбуржуазией по приказу МВФ, стала всеобщая стачка, и развитие революционной ситуации было заблокировано лишь с помощью нового инструмента буржуазии по контролю за пролетариатом – профсоюза “Солидарность”.

Удалось ли советской буржуазии достигнуть своих целей, в каких пределах и какие последствия произошли отсюда для классовой борьбы пролетариата – об этом мы будем говорить в дальнейших номерах нашего журнала. Сейчас же вернемся к истории марксизма в СССР и России.

Стачка шахтеров 1989г. не дала и не могла дать немедленных революционных результатов, весьма быстро и надолго шахтерское движение было взято под контроль либеральным крылом буржуазии против ее КПССовского крыла. Но эта стачка показала, что, несмотря на всю демагогию о замене классовых интересов общечеловеческими ценностями, классовая борьба остается двигателем истории, независимо от иллюзорных представлений, какие могут иметь о ней ее участники. Такое напоминание, вместе со всем подъемом активности низов в конце 80-х – начале 90-х годов не могло не вселять надежды (нередко преувеличенные) в марксистов.

Во 2-й половине 80-х годов при газете “Комсомольская правда” были созданы общественные клубы. Вскоре они разделились на 3 части: социал – демократическую, социалистическую и марксистскую (в самый расцвет перестройки называться либералом или националистом было еще не совсем модно). Представители марксистской части дали объявление в газету “Аргументы и факты” о предстоящем создании марксистской партии с просьбой откликнуться всем желающим в ней участвовать. Многие откликнулись, и на 1 Учредительном съезде в марте  1990 г. была образована Марксистская рабочая партия – Партия диктатуры пролетариата (МРП – ПДП). На 2 съезде в сентябре 1990г. из нее ушли последователи Разлацкого, взявшие имя ПДП, имя МРП досталось другой части.

О ПДП следует рассказать особо. В отличие от МРП она не была коалицией разнообразных групп и индивидов, но настоящей, пусть маленькой, партией, сплоченной единой теорией и политикой. Теория эта была разработана А.Б. Разлацким в поисках ответа на вопросы: почему великая революция пролетариата потерпела поражение и как избежать такого поражения пролетарской революции будущего. Этот поиск, как и теоретические исследования всех марксистов – подпольщиков в СССР, происходил в вынужденной изоляции от старой большевистской и от зарубежной марксистской традиции, что неизбежно ограничивало и деформировало его результаты, но в то же время давало лишенным наставников и контролеров самородным марксистам силу и жизненность, отсутствующие у троцкистов, занятых подгонкой реальности под писания учителя.

Двойственное, критически – сочувственное отношение к Сталину сочеталось у Разлацкого и ПДП с бескомпромиссным признанием эксплуататорского характера советского общества, которое они считали феодальным. Теоретически ошибочное, такое понимание создало ПДП стойкий иммунитет против иллюзий о послеКПССовских партиях. Любимый лозунг ПДП: “Долой феодалов – коммунистов и демократов – капиталистов! Да здравствует диктатура пролетариата!”.

Специфической новацией ПДП была идея о том, что после революции пролетарская партия должна оставаться в оппозиции пролетарскому государству, чтобы не переродиться и отстаивать будущее рабочего класса против представленного пролетарским государством его настоящего. Эта мысль возникла из понимания как необходимости пролетарской партии, так и неизбежности ее эксплуататорского перерождения, если она сколь – нибудь длительный период будет осуществлять управленчески – организаторские функции над пролетариатом. Неверная в полученной ею у ПДП жестко – догматической форме, данная идея напоминала, что освободительное движение пролетариата равным образом нуждается как в вождях, так и в недоверии к вождям, и указывала на большую реальную проблему, разрешить которую не сможет никакая предзаданная схема, но лишь опирающаяся на производительные силы, делающие возможной самоорганизацию пролетариата, непрерывная активность рабочих после революции, их неусыпный контроль за своим руководством.

Еще одной особенностью ПДП, выгодно отличающей ее от интеллигентских и полуинтеллигентских марксистских групп, был ее рабочеклассовый характер, ее укорененность в рабочем движении Самары, особенно на ЗИМе (Заводе имени Масленникова), выступления рабочих которого активисты ПДП возглавляли не один раз (перекрытие рабочими ЗИМа центральной улицы Самары в начале 1998г.).

Издававшаяся ПДП в 1992- 1993гг. “Забастовка” была, наряду с “Контраргументами и фактами” 1992г. и “Рабочей демократией” 1993 – 1996гг., лучшей марксистской газетой в России 1990-х годов, не сборником статей на разные темы, а орудием, все снаряды из которого бьют в одну цель.

ПДП продолжает революционную борьбу по сей день. Отстаивая непримиримую классовую линию пролетариата, его независимость от всех фракций буржуазии, борясь за разрушение буржуазного государства и захват власти пролетариатом ПДП была и остается одной из лучших революционно – пролетарских организаций России.

МРП не заслуживает такого восторженного отзыва. На каждом из первых ее двух съездов присутствовало больше ста человек, и по, утверждениям ее лидеров, ее численность в начальный период достигала 10 тыс. членов. Даже если цифра преувеличена на порядок, по сравнению с марксистскими группами эпохи спада массовой активности, состоящими из единиц и в лучшем случае немногих десятков, получается все равно огромное количество. И на что была потрачена эта сила?

МРП создала профсоюз “Защита”, достигший бесспорных профсоюзных успехов. Но чем больше становились эти успехи, тем больше “Защита” дистанцировалась от МРП, пока не вышла из-под ее контроля окончательно, став полем деятельности различных КПССовских партий и в начале 2002г. объединившись с рядом откровенно буржуазных профсоюзов в Российскую партию труда. Руководитель “Защиты” и бывший лидер МРП Юрий Леонов в 1993г. по списку КПРФ был избран в Госдуму, где показал себя не новым Карлом Либкнехтом, а обыкновенным профсоюзным лоббистом, после чего и пропал с политической и профсоюзной арены. Потеряв “Защиту”, МРП создала новый профсоюз, “Рабочее сопротивление”, следы существования которого вскоре теряются.

В 1991 – 93 гг. МРП издавала газеты, “Сообщает ИРА” (ИРА означало не Ирландскую республиканскую армию, а Информационное рабочее агентство) и “Рабочий”. Несколько номеров “Рабочего” вышли 100-тысячным тиражом, а “Сообщает ИРА” довольно долго издавалась раз в 2 недели. Она представляла собой сборник материалов на разные темы, из которого можно было узнать немало интересного, но невозможно было узнать одного: на каких позициях стоит сама редакция и за что выступает газета. Всякие сталинисты с чистой совестью распространяли ее и писали в нее заметки и письма, ибо если она и отличалась чем-то от сталинистских газет, то лишь своей бесцветностью.

С 1993г. начал выходить журнал МРП “Марксист”. Уже нерегулярность его выхода делала его малопригодным для роли коллективного пропагандиста и организатора, ибо промежуток, отделяющий каждый новый номер от предыдущего, рос до сих пор в правильной геометрической прогрессии (№1 – 1993г., №2 – 1994г., №3-4 – 1996г., №5 – 2000). Что более важно, “Марксист” не был “оружием борьбы за власть пролетариата”, но собранием хороших и плохих материалов, и в №2 статья “Социал – фашизм”, доказывающая фашистскую природу послеКПССовских партий,  мирно сосуществовала с воспоминаниями теоретика этих партий Р.Косолапова о его встречах с Молотовым.

К середине 90-х годов МРП сократилась до естественного уровня в несколько десятков человек. Но то, что осталось, было не централизованной партией (централизованная работа для организации, главная деятельность которой – пропаганда, невозможна без регулярного печатного органа, а его у МРП не было), а федерацией действовавших автономно местных групп, нередко занимавшихся профсоюзной (в рядах “Защиты”) работой намного больше, чем партийной. А одна из таких местных групп – Южное бюро МРП – вместе со своими предшественниками, “коммунистами рабочих Советов” 1930-х годов возвела нужду в добродетель и решила, что если невозможно создать партию сейчас, то ее нельзя создавать вообще. 

Своеобразное явление 1992 – 1993 гг. – газета “Контраргументы и факты” и созданный ею Оргкомитет Партии социального прогресса. Редакция “Контраргументов и фактов” с конца 80-х годов действовала в рядах антигорбачевского и антирыночного течения внутри КПСС – т.е. взаимопереплетающихся Объединенного фронта трудящихся и Движения коммунистической инициативы. Когда после августа 1991г. это течение преобразовалось в РКРП и “Трудовую Россию”, редакция “КиФ” не приняла союз своих вчерашних товарищей с национал – патриотами, монархистами и фашистами. Критика, которой в 1992г. “Контраргументы и факты” подвергли псевдокоммунистическую оппозицию, по глубине и последовательности содержания, а равным образом блеску и изяществу формы намного превосходила аналогичную критику в МРПшных и троцкистских газетах 1992 г. Но в качестве позитивной программы “КиФ” предложили только утопию демократического и нексенофобского сталинизма, а потому и скончались в 1993г., успев перед смертью напечатать сталинистскую критику троцкизма.

Троцкизм вновь появляется в СССР и России в начале 1990-х годов. Нет нужды говорить о мелькнувших и исчезнувших троцкистских группах (спартакисты, “Рабочая борьба”, Социалистический рабочий союз). Но история Комитета за рабочую демократию и международный социализм (КРДМС) не должна пропасть бесследно.

КРДМС создан осенью 1990г. бывшими членами Фракции коммунистов – демократов Демократического союза, а затем эфемерного Союза коммунаров, вошедшими в один из наиболее правых троцкистских интернационалов – Комитет за рабочий интернационал. Пока КРДМС оставался частью КРИ, он был типичным левым охвостьем  буржуазных фракций, критически поддерживая Ельцина в августе 1991г. и Анпилова в феврале 1992г.

Но те, кто в начале 90-х годов становился троцкистом, делали это – в немалой своей части – не для того, чтобы защищать или восстанавливать СССР, что они прекрасно могли делать в любой сталинистской партии, но для того, чтобы бороться за революцию. В феврале 1993г. большинство КРДМС порывает с КРИ и становится независимой троцкистской организацией. Оставшаяся в КРИ часть, вскоре переименовавшаяся в “Левый авангард”, постепенно растет, постепенно и без потрясений правеет и в конце концов находит свое место в Российской партии труда – российском карикатурном варианте лейбористской партии.

История КРДМС развивается по другому.

Порвав с КРИ и осудив отстаиваемую последним идейку, что “марксисты не проповедуют насилие”, КРДМС сдвигается влево настолько, насколько было возможно для троцкистской организации. Его газета – “Рабочая демократия” подвергает безжалостной критике социал – шовинистов из послеКПССовских партий и убедительно доказывает правобуржуазный, архиреакционный характер этих партий. Национальному единству она противопоставляет интернациональное единство пролетариата, пропагандирует и отстаивает независимую политику рабочего класса, враждебную всем буржуазным фракциям. Скудны непосредственные успехи, но в эпоху реакции и не может быть по другому. Приходят единицы, но тем, кто становится революционерами когда торжествует контрреволюция, принадлежит будущее…

Есть пределы, каких троцкизм не может перейти. Даже лучшие троцкистские организации в моменты общественных потрясений любят цепляться за хвост какой – то из буржуазных сил, надеясь перехитрить историю. В межбуржуазной драчке осенью 1993г. КРДМС декларирует поддержку Верховного Совета, на выборах в Госдуму в том же году клеит листовки за лидера “Защиты” Ю. Леонова и другого “рабочего кандидата”, РКРПшника Шишкарева. Все это – тревожные симптомы на будущее.

В свой лучший период КРДМС не был однородной организацией. В этом заключалась как временная сила, так и семена грядущего вырождения. Его активисты (отнюдь не все из них являлись троцкистами) были коммунистами, врагами сталинизма и национализма, но двигались из разных точек в разных направлениях. Единство организации скреплялось не демократическим централизмом и не централизмом органическим, но обыкновенным бюрократическим централизмом. Это не могло не кончиться катастрофой.

С самого начала своего самостоятельного существования КРДМС выступал за объединение всех марксистских групп в Революционную Рабочую Партию. Очевидные плюсы такого объединения затмевали глаза на его невозможность. Организационное объединение может быть лишь следствием идейного единства. А оно требует не благочестивых возгласов о пользе единства, а тяжелой теоретической работы, которая может дать непосредственно политические плоды лишь в период общественного подъема, а не реакции.

“Политика есть такая же наука, как любая другая. Она подчиняется законам столь же незыблемым, как и законы физического мира”. Эта истина, известная великому революционеру Марату, неведома искателям волшебной палочки, тем, кто мечтает получить все и сразу и не получит ничего и никогда, кто в надежде на немедленные успехи хочет делать то, на что нет силы, и потому не делает подготовительную работу, которую должен был делать, хочет примирить всех со всеми и потому становится врагом для всех.

Отсутствие у КРДМС разрыва с троцкистскими ошибками, отсутствие выработанной теоретической основы, разношерстность организации, господство в ней бюрократического централизма привели в 1998- начале 1999гг. к ее стремительному оппортунистическому перерождению. Не сумев достичь немедленного объединения марксистских групп в Революционную Рабочую Партию, организация предпочла не идти тернистым и долгим путем подготовки ее подлинного создания, но переименовать в Революционную Рабочую Партию себя, как будто достаточно назвать себя генералом, чтобы получить армию. Отказавшись от принципиального неприсоединенчества к троцкистским интернационалам, она вошла в Комитет за марксистский интернационал, отколовшийся от КРИ вправо незадолго до того, как КРДМС откололся от него влево. После этого отличие в лучшую сторону российской троцкистской организации от западных троцкистов исчезло, и РРП принялась поддерживать то РКРП, то Милошевича, то буржуазное правительство Молдовы. Выступавшие против оппортунистического перерождения в разное время и по разным поводам группки и активисты ушли – в разных направлениях.

Хотя РРП отказалась от нелепой идеи создания сильной марксистской партии путем собирания в одну кучу всех левых и полулевых групп, заменив ее не менее нелепой идеей самообъявления такой партией, мысль об объединении по такому способу обрела в конце 90-х годов новую силу и даже начала реализовываться с первоначальным успехом – за которым последовал неизбежный провал. Толчком послужил взрыв рабочей борьбы весной – летом 98г. – “рельсовая война”.    

Показав, что рабочее движение в России имеет и будет иметь взрывной, скачкообразный характер, она в то же время обнаружила неподготовленность российских марксистских групп к переходу от пропаганды к агитации, а тем более к руководству массовой борьбой. КРДМС, а особенно ПДП активно участвовали в пикете на Горбатом мосту, но пикет на Горбатом  мосту был лишь слабым отблеском того, что происходило в Западной Сибири. Слабость марксистских групп по отдельности создавала представление, что после их объединение она превратится в силу.

Во второй половине 90-х годов произошло полевение некоторых послеКПССовских организаций – Объединенного фронта трудящихся и Московской городской организации ВЛКСМ, после исключения из ВЛКСМ создавшей вместе с несколькими провинциальными экс – комсомольскими группами Союз марксистов. Переход ОФТ и СМ в “марксистский” (на самом деле- в центристский) лагерь усилил надежды, что из объединения всех сил этого лагеря получится нечто достаточно мощное.

Даже те, кто, как мы, не питал иллюзий о полезности и возможности объединения всех со всеми, не мог отрицать пользы такой попытки – но пользы в совсем другом смысле. Прежде, чем объединяться, нужно размежеваться. Но прежде, чем размежевываться, нужно лицом к лицу столкнуться. Революционеры должны объединиться с революционерами, реформисты могут объединиться с реформистами, центристы должны сделать выбор, но прежде все они должны выйти из кружковой замкнутости, обусловленной не идейными причинами, а провинциальной ленью, и в открытой политической борьбе выяснить, кто кому друг, а кто враг. Так и произошло.

В августе 1999г. состоялась конференция марксистских и полумарксистских групп, где присутствовали почти все – кроме ПДП и РРП. Было учреждено Движение за рабочую партию – и очень скоро оно начало раскалываться. Дискуссии в ДЗРП, сперва отдававшие мелочным буквоедством, очень быстро стали приобретать более глубокое значение и начало вырисовываться деление на сторонников обыкновенного лейборизма и группы, имевшие более левые претензии.

На выборах в Госдуму в декабре 1999г. по Астраханкому избирательному округу был избран лидер ОФТ, “Защиты” и фактически лидер ДЗРП Олег Шеин. Но радость сторонников “революционного использования парламентаризма” оказалась преждевременной. Шеин сделал все, что мог, дабы доказать невозможность революционного парламентаризма. За это мы, отстаивающие бойкот выборов сектанты, должны объявить ему благодарность.

В Госдуме Шеин сразу же вошел в депутатскую группу “Российские регионы”, где оказался в милой компании с поклонником Сталина и Пиночета Алкснисом, другом российских мафиози Кобзоном и “социалистом” – миллионером Шаккумом. Вместо разоблачения с трибуны парламента буржуазного строя и самого парламента Шеин занялся обыкновенной работой буржуазного парламентария. Произошло не революционное использование возможностей, предоставляемых буржуазной легальностью, а переработка и использование буржуазной легальностью вчерашнего непоследовательного революционера. То, что у социал – демократии заняло 45 лет, а у компартий – 15 лет, с Шеиным произошло мгновенно. Все попытки более левых элементов ДЗРП видеть в нем партийного депутата и как – то контролировать Шеин сразу пресек, заявив, что отвечает не перед ДЗРП, а перед своими избирателями – т. е. ни перед кем.

В итоге на 2-й конференции ДЗРП в августе 2000г. из нее ушло левое крыло – МРП, т.н. Рабочая фракция ДЗРП и неортодоксальная троцкистская группа под названием Международная рабочая партия (МежРП). Они образовали Марксистский блок, начавший издавать газету “Дело рабочих”, своим бесцветным экономизмом напомнившую о газете экономистов начала 20 века “Рабочее дело”.

В это же время и после происходила компания против принятия нового КЗОТа, предпринятая ДЗРП и активно поддерживаемая Марксистским блоком. Компания эта кончилась неудачей – и не могла кончиться по другому.

Рабочие – лишенный власти класс буржуазного общества. Пока существует капитализм, не они решают, какими методами буржуазия осуществляет свое господство и какими законами его оформляет. Единственный путь хоть как –то отстоять свои интересы, защитить себя от ненасытности капитала – это классовая борьба, прямое действие, стачки, демонстрации, перекрытие дорог, захват предприятий и т.д. и т.п. Попытки подменить действие самих пролетариев профсоюзными петициями и парламентскими комбинациями заведомо бесплодны и только развращают как тех, кто ими занимается, так и тех пролетариев, кто в эти попытки поверит. Но на борьбу, на сопротивление толкает лишь то, что непосредственно затрагивает насущные интересы, а не то, что лишь узаконяет уже сложившиеся отношения.  

Старый КЗОТ, при всех его плюсах, имел один минус: он был мертв. По нему давно не жили во всяком случае на подавляющем большинстве предприятий. Именно поэтому рабочие, объективное положение которых бесспорно должно было ухудшиться после превращения во всеобщий закон того, что до  сих пор было всеобщим нарушением закона, субъективно не чувствовали это.

Зато принятие нового КЗОТа резко било по лидерам и активистам мелких профсоюзов, деятельность которых согласно новому КЗОТу резко затруднялась. Поэтому все эти профсоюзы активно включились в антиКЗОТовскую компанию. Кроме “Защиты” все ои твердо стояли на позициях “делового тред – юнионизма”, т.е. признавали буржуазный строй как нерушимую реальность и выступали лишь за лучшие условия продажи рабочими своей рабочей силы. Многие из них (прежде всего – Соцпроф) были созданы в конце 80-х – начале 90-х годов с помощью АФТ – КПП – агентуры американского имериализма по контролю за зарубежным рабочим движением. Разница их с “Защитой” в происхождении и идеологических позициях не помешала тому, что “своя своих познаша” и движение против нового КЗОТа, не помешав его принятию, увенчалось в январе 2002г. созданием Российской партии труда – под фактическим патронажем Соцпрофа.   

Сам Шеин признает “Конечно, это не марксистская партия”, но “вряд ли в условиях государственного авторитаризма и общего спада следует ожидать в ближайшее время создания реальной марксистской партии в России” (“Что делать?”, №17(40)). Ох, как согласились бы в 1880 – 90-е гг. с этими словами проповедники “малых дел” и авторы известного “Кредо”! Не согласились только сектанты и догматики Плеханов и Ленин – и какие замечательные ужасы из этого получились!

Попытка создания лейбористской партии в России – уже 2-я. 1-я уже была 10 лет назад- и кончилась провалом. Если создание “реальной марксистской партии” в России чрезвычайно трудно, то создание реальной лейбористской партии, в силу характера российского капитализма и современной мировой ситуации является чистой утопией.

Отколовшийся от ДЗРП Марксистский блок, сначала объединявшийся вокруг “Дела рабочих”, продолжал испытывать дальнейшие расколы. Сперва выделилась наиболее левая часть,  образовавшая Интернациональный коммунистический союз (газета “Мировая революция”). Затем раскололась МРП, причем обе части центром своей деятельности рассматривают не “Дело рабочих”, а собственные газеты, после чего “Дело рабочих” остается изданием лишь МежРП и бывшей Рабочей фракции ДЗРП.

ИКС, с одной стороны, как будто претендуя на место в левокоммунистическом лагере (до такой степени, что несколько пунктов его Платформы являются переводом “Базовых позиций” одной из левокоммунистических организаций, Интернационального коммунистического течения, других позиций которого ИКС отнюдь не разделяет), в то же время не стоит на левокоммунистических позициях в таких важных вопросах, как национальный (отказ от лозунга “право наций на самоопределение” и поддержки буржуазных национальных движений), парламентский (принципиальное неучастие в выборах) и профсоюзный (отказ от иллюзий о возможности революционного преобразования профсоюзов). Как он будет развиваться дальше – покажет время.

В начале 2002 г. МРП раскололось на антипартийную и антиленинистскую МРП (газета “Левый поворот”) и понимающую ленинизм в духе тактицизма и профсоюзничества МРП (большинство). МРП(б) начала издавать газету “Стачка”, своей целенаправленностью и определенностью выгодно отличающуюся от покойной “Сообщает ИРА”, но сохраняющую профсоюзнические и национал – освободительные иллюзии***. Перейдет ли она на последовательно – революционные позиции, как и в случае с ИКС покажет время.

В 2000г. возникла наша Группа пролетарских революционеров – коллективистов. Ее образование стало следствием 2-х теоретических процессов: усвоения нами традиции итальянского левого коммунизма – наиболее последовательного революционно – пролетарского течения эпохи торжества контрреволюции и одновременно с этим – нашего стремления развивать исторический материализм на путях самого исторического материализма – что намного труднее, чем превращать его в неизменяемый догмат либо разбавлять его чужеродными примесями.

Не имея иллюзий и восторгов, не стремясь перехитрить историю, но будучи лишь покорными выразителями исторического процесса, лишь “мечами в руке божьей”, по замечательному выражению английских буржуазных революционеров 17 века, мы делаем то, что должны делать, и знаем, что будет то, что будет, а будет и на нашей улице праздник, праздник разбившего цепи пролетариата.

В октябре 1900г. в заявлении о выходе “Искры” говорилось: “Создать и упрочить партию значит создать и упрочить объединение всех русских социал-демократов, а… такого объединения нельзя декретировать, его нельзя ввести по одному только решению какого-либо скажем собрания представителей, его необходимо выработать. Необходимо выработать, прочное идейное объединение, исключающее ту разноголосицу и путаницу, которая  - будем откровенны! – царит среди русских социал-демократов в настоящее время; необходимо закрепить это объединение партийной программой… выработке общей, принципиально выдержанной литературы, способной объединить революционную социал-демократию, мы и намерены посвятить свои силы, видя в этом насущную потребность современного движения и необходимый подготовительный шаг к восстановлению деятельности партии”. Кроме отдельных формулировок, это мы можем сказать и сегодня.

Принятие нового КЗОТа выбивает почву из-под ног у легалистских иллюзий пролетариев. Проведение буржуазным государством националистической, державоукрепительной и империалистической политики в сочетании с политикой антирабочей (новый КЗОТ, реформа железных дорог и жилищно-коммунального хозяйства) выбивает почву из-под иллюзий патриотических. На заводы приходит новое поколение. Обостряются империалистические противоречия. Век катастроф набирает обороты. Решающий бой впереди.

Процесс формирования и развития революционной пролетарской партии будет долгим и трудным. В ходе него шелуха отсеется, а зерно останется.

“И наступил час испытания душ. Все трусы, колеблющиеся, революционеры на час и герои на праздник, сбегут, но те, кто устоит, стяжают себе бессмертную славу. Все хорошее стоит дорого. Так неужели вы хотите задешево приобрести самую прекрасную вещь на свете – свободу?”, - писал в годы Американской буржуазной революции Том Пейн. Так насколько же дороже надо заплатить за подлинную, пролетарскую свободу?

В РАЗДЕЛ "ПРОШЛОЕ"